Затем положил её назад в сундук, закрыл его, сунул в отверстие в земле и сел на лодку. Когда меня снова подобрали на корабль, матросы немедленно окружили меня и стали спрашивать, что же представляет собой таинственный клад?
Я открыл рот, закрыл, помотал головой и побрёл на среднюю палубу.
После этого таинственный остров больше не появлялся, и дальнейшее путешествие до границы Третьего моря мы провели в относительном спокойствии.
Очень относительном, потому что время от времени мне всё равно приходилось использовать всевозможные сокровища, чтобы преодолеть, например, огромный ледник, который поднимался прямо из морской пучины, либо же отделаться от нарвала, рог которого испускал разряды электричества.
Все эти преграды были неприятными, даже опасными, но по меньшей мере понятными, что уже делало их предпочтительнее неизвестного.
…Сам я, например, при любых обстоятельствах предпочту увидеть среди морского горизонта очередного кракена, нежели гигантскую брюкву.
Матросы разделяли мои предпочтения. Тем паче, что непрестанная борьба против всевозможных ненастий действовала на них успокаивающим образом. Лучше иметь перед глазами явную угрозу, нежели томиться в муках неизвестности. Многие думали, что, пока на пути у нас продолжают возникать монстры и прочие преграды, нам не может встретиться ничего действительно «странного».
Это было не совсем верно, конечно, но даже иллюзия спокойствия на самом деле лучше, чем непрестанная тревога.
И всё же блаженство, даже бурное, не может длиться вечно.
Я сидел в своей каюте и читал записные книжки Натаниэля, когда в дверь постучали.
— Открыто.
Дверь отворилась. На пороге стоял матрос. При виде беспокойного лица последнего, — нет, не просто беспокойного, в беспокойстве не было ничего дурного, но растерянного, — я понял, что случилось нечто действительно серьёзное.
— Капитан, там…
— Такое?
— Да, там… другие корабли. Только… не совсем другие.
Не совсем?
Он кивнул и повёл меня на верхнюю палубу, где уже столпились люди.
В этом не было ничего удивительного, ибо хотя на первый взгляд другой корабль посреди моря представлял собой явление намного менее странное, нежели белый остров, встретить его здесь, в этих водах было чрезвычайно необычно. Ведь мы находились на самой границе Третьего моря. Ещё даже до начала второго великого потопа сюда захаживали только редкие исследовательские экспедиции — сейчас же мы, с высокой вероятностью, представляли собой единственную флотилию на расстоянии многих сотен ли.
И тем не менее мы встретили другой корабль.
На самом деле даже в этом не было бы ничего необычного, если сам корабль был необычным — если его команду составляли призраки, или скелеты, или если это был и не корабль вовсе, но гигантский зверь, который таким образом пытается заманить в своё брюхо любопытных мореплавателей. В данном случае, однако, корабль, а вернее тройка кораблей казались совершенно обычными.
Почти.
— Это… Капитан… это же…
— Знаю, — ответил я, поднимая подзорную трубу.
Это был Тиберий.
Слева от него Граф, справа — Гамут.
Грубо говоря, это была наша флотилия.
Это была точная копия нашей флотилии, которая двигалась прямо нам навстречу.
Волнение команды было понятным. Увидеть своего двойника — дурная примета. Некоторое время все молчали; на верхней палубе неумолимо нарастало напряжение. Мне явно следовало что-нибудь сказать, чтобы его развеять, однако в этот момент я пристально смотрел в подзорную трубу. В последнюю я прекрасно видел не только сами корабли, но также людей, которые находились на борту. Их лица были для меня знакомы. Все они были моими матросами. Многие из них стояли сейчас рядом со мной. Более того, в один момент я заметил фигуру Натаниэля, который тоже разглядывал меня в свою трубу, которая была точной копией моей собственной.
На секунду внутри меня зародилась смутная надежда, что это была простая иллюзия. Отражение огромного зеркала. Я вскинул руку, чтобы это проверить, и другой Натаниэль сделал похожий жест.
Не такой же.