Я шагнул вперёд.
Сглотнул.
Фигура… та самая, которую я видел в прошлый раз… стала ближе.
Теперь она стояла прямо за дверью у меня за спиной. Я не видел её целиком, только половину или треть — костюм в чёрную полоску, плечо, лакированную туфлю. Грубые, кожаные чёрные перчатки.
И больше ничего.
Всё это торчало с правой стороны дверного проёма всего в нескольких метрах у меня за спиной.
Фигура была неподвижной.
Я обернулся.
Её не было.
Тогда я сделал глубокий вдох и, продолжая смотреть в зеркало, стал медленно пятиться. Между делом в моей руке появилась булава. Когда между нами оставались считанные сантиметры, я быстро сориентировался в зеркальном отражении, крутанулся всем своим телом и ударил.
Краем глаза я продолжал следить за зеркалом. Происходящее в его овальной плоскости предстало мне, словно в замедленной съёмке. В тот самый момент, когда булава разбила стену, случилась оптическая иллюзия, и фигура исчезла.
Я немедленно отпрянул, ударился спиной о другую сторону дверного проёма, затем быстро вышел в зал и посмотрел в зеркало.
Фигура… Не исчезла.
Она всё ещё была на месте. Только теперь туфля, рука и кисть в кожаной перчатке торчали из открытого дверного проёма кабинета.
Проклятье… Похоже от этой твари так просто не избавиться…
Я перевёл дух, вернулся в арсенал и снова пристальным, задумчивым взглядом посмотрел на зеркало. Вскоре на моих губах показалась раздражённая улыбка. Чем писать «скоро» мой предшественник мог расписать, что мне делать с этой штукой.
Что вообще случится, когда фигура станет ещё ближе?
Знать это мне совершенно не хотелось.
Может, разбить зеркало? Опасно… Когда имеешь дело с вещами и событиями, природа которых тебе непонятна, следует по мере возможности избегать любых радикальных действий.
Ещё немного помявшись, я повернул зеркало к стене и вернулся в зал. Затем с минуту стоял на месте и переводил дух. Наконец я мотнул головой, стараясь выбросить из головы дурные мысли, и стал спускаться по лестнице в подвал.
Монотонная дорога и узкий каменный туннель несколько освежили мою голову; вскоре на смену мрачным предположениям касательно злополучного зеркала пришли более размеренные размышления о том, как там поживает Ямато? И Мурасаки? Если они всё ещё — надеюсь, —были вместе.
Моё сердце сжималось от мысли, что они, обыкновенные, немного нелепые школьницы оказались выброшены на разорённый, лишённый даже намёка на цивилизацию и пропитанный радиацией и прочим всевозможными токсинами континент… Его немного разжимала другая мысль, что при себе у них были огромные человекоподобные роботы, но всё равно — волнуюсь.
На смену каменным стенам пришли розовые обои. Я уже собирался сосредоточиться на своей метке, как вдруг удержал себя.
Стоп.
Совсем забыл.
Кроме Ямато в этом мире был и другой носитель — ребёнок, сын Киёко. Что с ним случилось после того, как Куросаки и правительство раскрыли заговор Рьюсея?
Теоретически, они могли не узнать, что последний был причастен к произошедшему. Рьюсей всегда была чрезвычайно щепетильным человеком и потрудился не оставить никаких записей касательно теракта, во время которого погиб Икари. В крайнем случае, следовательная команда подумает, что «Священник ребёнок» был не более чем очередным декоративным элементом, который Мицубиси придумал, чтобы сделать свой культ более аутентичным.
Впрочем, всё равно следует проверить и посмотреть своими глазами.
На секунду я замялся, опасаясь, что моё появление в теле ребёнка может привлечь лишнее внимание… Но затем здраво рассудил, что не могу себе представить, как именно это может произойти, сосредоточился и почувствовал, как синий вихрь постепенно заволакивает моё сознание.
Ощущение было такое, словно земля ушла у меня из-под ног. На секунду я испытал ощущение свободного полёта, а затем хлюпнулся в маленькое материальное тельце.