Только моё собственное эхо прозвучало в темноте… Стоп!
Вот оно что…
С быстротой молнии в моей голове сложился пазл.
Почему Золотые крылья никогда не пытались связаться со мной, хотя знали о моём существовании? Почему они просто исполняли роль, которую приписали им жители царства Парнас? Почему именно я ощущал на себе влияние их веры, почему они меняли мою, а не их туманность?
Потому что никаких Золотых крыльев на самом деле нет.
Я чувствовал душу Ямато, я говорил с Натаниэль, и в то же время дракон, даже спустя десятки лет после моего второго визита, не оставил для меня сообщения, хотя Пирайя и остальные жители древнего царства приписывали ему, своему божеству, безграничную мудрость.
Всё потому что на самом деле никаких Золотых крыльев нет. У них не было собственной воли. Вернее, была, но очень примитивная. Всё это время драконом повелевала вера его почитателей и клочки моей собственной туманности.
Я был теми самым божеством, на которого молились обитатели этого мира. Когда же меня не было, дракон превращался в своеобразный автоответчик; он, точно программа, которая работает по принципу if/then, выполнял команды, предписанные ему характером веры.
Золотые крылья были мудры. Они делились своей мудростью. И не более того. Поэтому они позволили надеть на себя путы. У них просто не было подходящей модели поведения на случай неожиданной узурпации божественности.
Я усмехнулся. Нет худа без добра. Данное происшествие позволило мне намного лучше понять природу божественной силы вообще и собственных способностей в частности. Теперь другой вопрос: что дальше?
— Амонус гранде…
Я прочитал заклятие, и передо мной вспыхнула и озарила каменистые своды сфера волшебного света. Я находился в тесном подземелье… По крайней мере для меня тесным. Обычному человеку данная пещера могла показаться вполне просторной.
Приподняв голову, я навострил уши и уловил шум, который лёгкой вибрацией пронзал каменный потолок. Согласно «моим» воспоминаниям, Распрей поместил Золотые крылья в казематы под собственным дворцом. Последний несколько раз перестраивался за время его правления и ныне представлял собой колоссальную каменную глыбу.
Я оскалился.
…Было у меня желаний вырваться на волю, уничтожить всё у себя на пути и разорвать нахального императора на части… Но я решил не торопить события. Сперва следовало с ним поговорить. Указать на его ошибки, отчитать, разумно заметить ему, что с огромными плотоядными ящерами шутки плохи…
Я кивнул.
Для этого мне следовало подобрать более сподручное тело.
Я прочитал заклятие и вызвал маленького серого человечка — гоблина. Когда я принял его оболочку, то невольно вздрогнул и попятился, заметив перед собой гигантского, покрытого стальными чешуйками ящера.
— Привет, — сказал я, махая перед ним своей трёхпалой рукой. Ответа не было. Дракон дышал и сидел неподвижно. Словно зверь, у которого изъяли мозг. Моя теория оказалась верной. Лишённый моего сознания, он представлял собой не более чем автоответчик.
Я осмотрелся, увидел дверь и пошёл на выход.
42. принцесса
Несколько минут спустя я уже бродил по каменным коридорам в поисках выхода на поверхность. Временами передо мной вырастали тени, гремели железные сапоги и хрустели факела. В такие моменты я прятался и терпеливо дожидался, пока стражники не скроются за поворотом.
Не могу сказать, как долго мне пришлось блуждать по этому лабиринту. Моё терпение было уже на исходе, и я всерьёз обдумывал превратиться в тролля, огра или даже великана — создание Седьмого ранга в данной эволюционной ветке, — когда за очередной толстой деревянной дверью показалась винтовая лестница.
Я стал подниматься наверх.
Я старался карабкаться по ступенькам как можно быстрее, ибо в таком проходе едва ли можно было спрятаться, но мои усилия оказались напрасны. Я уже видел дверь, которая вела на выход, когда она вдруг приоткрылась, и по лестнице стал спускаться мужчина в длинном золотистом саване. Я замер. На моём длинном языке застыло заклинание. Мужчина нахмурился, вытянул перед собой факел, посмотрел на меня и хмыкнул:
— Живее.
И шагнул в сторону.
Я кивнул, юркнул мимо него и оказался в роскошном коридоре.
На стенах висели звериные шкуры и гобелены; пол устилался грубым ковром; с потолка свисали свечи, которые, судя по сильному цветочному аромату, служили, помимо всего прочего, как благовония.
Осматриваясь по сторонам, я медленно побрёл вперёд.