Сейчас, когда они были потрясены… И, вероятно, испытывали головокружение и тошноту… Было самое подходящее время, чтобы запудрить им мозги.
Дэвид хотел помочь, но я махнул рукой, показывая, что сам справлюсь, и на своих ногах вышел в коридор. Караульного не было. Он и все остальные матросы стояли на главной палубе, которая представляло собой просторное обитое деревянными досками помещения. Мужчины теснились возле иллюминаторов и смотрели в круглые стеклянные окна.
Заметив моё появление, они стали молча бить друг друга локтями и поворачиваться.
Я кивнул Дэвиду. Тот прокашлялся и продекламировал пронзительным голосом:
— Всем внимания! Его благородие капитан Натаниэль будут говорить!
Матросы напряглись. Ещё недавно, я уверен, иные из них демонстративно даже не дёрнулись бы, но теперь все они смотрели на меня с пристальным вниманием. Ещё не восхищением, но по меньшей мере подозрением и любопытством.
Я тоже рассмотрел собравшихся. Среди них был тот самый врач — он поправил очки — и служанка — хмурилась. Из тех, чьи лица я успел запомнить, не было только Хризантемы.
Я прокашлялся и заговорил:
— Я обещал, что мы выберемся из ледяного плена… — мой голос гулко разбивался о деревянные доски, — или я сложу свои капитанские обязанности… Верно, некоторые из вас рассчитывали именно на этот исход.
Матросы потупили взгляды. Некоторые опустили головы.
— Теперь я собираюсь дать ещё три обещания.
Я сложил руки за спиной выкатил грудь… Или живот.
— Во-первых… — драматическая пауза, — я обещаю довести наше судно, Тиберий, в целости и сохранности до четвёртого моря!
Во-вторых, я обещаю, что до тех пор, пока я остаюсь капитаном этого корабля, ни один матрос не расстанется со своей жизнью. Все вы вернётесь домой в целости и сохранности… И с мешками золота на плечах. Ясно?
По собранию прошёлся ропот.
— И наконец… Я обещаю, что за первый год службы каждый из вас получит двойной жалование!
Тут собравшиеся загомонили. У некоторых мужчин в глазах появились золотистые нотки. Другие разинули рты.
Я довольно кивнул, повернулся… И увидел, что Дэвид смотрит на меня удивлёнными глазами.
Стоп.
А сколько вообще Натаниэль им обещал? У меня возникло дурное предчувствие…
— Вам ясно? — спросил я, стараясь сохранить уверенный тон.
— Да, капитан, — тут же крикнул Дэвид, быстро поглядывая на команду.
Он был дурной заводила, но были другие. Наконец поднялся клич, сперва невнятный — затем, постепенно, всё более разборчивый. Вскоре вся палуба содрогнулась от крика:
— Да, капитан!
Врач с лёгким удивлением поправил очки.
Горничная быстро поморгала.
Я кивнул и стал возвращаться вместе с Дэвидом в свою каюту. По дороге я заметил его неуверенный взгляд и спросил тихим голосом:
— Тебе не понравилась моя речь, Дэвид?..
— Нет, ваше благородие. В смысле, вы великолепный оратор, только… Эм… Вы правда намереваетесь платить матросам двойное жалование?
— Да… А сколько это?