Наконец у меня была ещё одна задача.
Мой взгляд опустился на чистый голубой кружок посредине мировой карты.
Именно там находилась таинственная дверь. Что же было с другой стороны? Мне хотелось проверить — а ещё мне хотелось попробовать её закрыть. В своё время обитатели этого мира не смогли это сделать, но где потерпел неудачу человека, там…
— …Может справиться кошмар, — прошептал я тихим голосом и почувствовал, как на мои губы крадётся бессовестная улыбка.
Ну и да, с носителем тоже нужно что-нибудь придумать. Я ещё пока не знаю, с какой периодичностью смогу захаживать в этот мир. Вполне может статься, что, стоит мне только покинуть его тело, и Натаниэль уничтожит все плоды моей кропотливой работы.
Ямато обладала пассивным характером, и навещал я её довольно регулярно. Между моими визитами проходили два или три дня. Благодаря этому я мог в определённой степени её контролировать.
С Натаниэлем было непонятно. Вполне может быть, что мне придётся оставить его на месяц, два… Может быть на целый гол. Возможно мне придётся оставить его на сто лет, и когда я в следующий раз сюда вернусь, его скелет давно уже будет покоиться на дне морском, а вместе с ним и весь мир…
Впрочем, данный вариант рассматривать не имеет смысла хотя бы потому, что повлиять на него я был не в состоянии. Что же касается характера Натаниэля… Об этом я ещё подумаю.
Ха… Жалко, конечно, что в этом мире не работает магия. Иначе я просто призвал бы скелет или другое существо и сделал бы его капитаном данного судна. Тогда и флаг с черепом смотрелся бы органично. А Натаниэля можно было бы пристроить в качестве якоря, например…
Впрочем, неважно. Прямо сейчас у меня было немного более срочное дело на повестке.
Я посмотрел на стеклянный сосуд. В данный момент его нижний ярус был заполнен примерно на одну пятую. Я прикинул, сколько потребуется времени, чтобы заполнить его целиком, затем подвинул стул и, пошатываясь, стал на ноги. Мне пришлось схватиться за краешек стола, чтобы не упасть, и последний протяжно заскрипел.
С великим трудом я добрался до двери и открыл её. Матрос с другой стороны окинул меня скучающим и несколько презрительным взглядом. Чувствуя, как по моему лицу стекают обильные горошины пота, я сказал, чтобы он позвал Дэвида, а затем, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь и побрёл назад.
Теоретически, я мог прокричать приказ, но у меня было стойкое ощущение, что с той репутацией, которая была у Натаниэля среди матросов, часовой мог сделать вид, что попросту меня не слышит… Учитывая, насколько крепкой была дверь и насколько широкой эта проклятая капитанская каюта…
Фух, — я свалился на стул.
…Его ложь была бы вполне правдоподобной.
Через несколько минут пришёл Дэвид. Я отметил встревоженное выражение у него лице. Неужели он действительно волнуется за Натаниэля? Странно.
— С вами всё в порядке, ваше благородие? — спросил Дэвид.
— Если не считать отверстия в плече — вполне.
— Тогда…
— Дэвид.
— Слушаю! — парень немедленно выпрямил спину.
— Есть ли в данный момент матросы, которые не находятся на корабле?
— Нет, ваше благородие. По вашему приказу все вернулись на Тиберий.
— Хорошо, — кивнул я, упираясь подбородком в собственные жировые складки. — В таком случае передай приказ: чтобы в ближайшее время никто не покидал пределы судна. Если, конечно, они не хотят навсегда остаться в этой проклятой ледяной пустыне.
— Ваше благородие? — удивился Дэвид. — Я не вполне понимаю, что…
— Мы отсюда выберемся. Ещё до наступления вечера. Передай мои слова матросам: Тиберий вернётся в открытые воды ещё раньше, чем солнце опустится за горизонт, или я снимаю свои капитанские обязанности.
Дэвид уставился на меня удивленными глазами.
— Ты меня понял?
— Ах… Да, ваше благородие. Будет исполнено, — сказал Дэвид и на деревянных ногах вышел за дверь. На его лице читалось выражение человека, которого попросили, между прочим, купить мыло и верёвку.
Сперва я даже опасался, что он не станет выполнять мой приказ, но вместо этого принесёт вина с разбавленным внутри него снотворным, но затем мне вспомнилось то отчаянное смирение, с которым он выполнял даже самые безумные приказы Натаниэля, и я немного расслабился.