Я молча посмотрел на свой указательный палец, испускающий искрящуюся зеленоватую струйку.
Занятно…
Кстати говоря, судя по тому, что говорилось в книге, песок лайма был настолько редким, что своими глазами его видели считанные единицы; тем не менее, Хризантема заметно удивилась, когда приметила зелёную горку у меня на столе…
Я снова посмотрел на страницу, на которой она делала свои записи. Интересно, какой процент мирового населения умел читать и писать? У девочки был на удивления аккуратный и изящный почерк…
Наконец я обратил свои изыскания на неспокойный текущий век. Вот уже сорок лет большую часть мира покрывал океан. За это время люди, по своему обыкновению, приспособились и научились уживаться в условиях нового, «водного», — ха! — мира. Теперь вся популяция сосредоточилась на множестве островов, разбросанных по семи морям. Некоторые из них представляли собой отдельные маленькие страны. Другие составляли большие альянсы. Стран было великое множество, причём самых разных — республик, демократий, племенных федераций и королевств, — и тем не менее почти все из них входили в так называемую Конфедерацию.
Последняя представляла собой обособленный орган, на поддержание которого все страны ежегодно выделяли миллионы золотых и обильные ресурсы. Конфедеральное правительство не имело власти над законами составляющих его государств, — за исключением торговых пошлин, — но представляло собой нечто вроде общего адмиралтейства, у которого была единственная задача: бороться с «пиратами».
Пираты были разные, но все они в равной степени представляли собой страшную напасть, с которой едва ли могло справиться любое отдельное государство. Некоторые пираты располагали единственным судном, на котором чинили свой разбой — другие владели целыми флотилиями. Некоторые из них скрывались от правосудия — другие бросали ему вызов. Некоторые из них не имели гроша в кармане — богатства других, как на море, так и на земле, могло потягаться с иными государствами, и сами они были уже не столько разбойниками, сколько полевыми генералами — вернее, полевыми адмиралами.
Сами по себе пираты себя пиратами не называли; они предпочитали другой термин — морские лорды. Многие из них действительно, наподобие Натаниэля, имели голубую кровь. Просто однажды их земельные наделы ушли под воду, после чего у них не осталось выбора, кроме как предаться разбою.
Среди морских лордов числился даже настоящий император, империю которого поглотили воды, и который, не желая, чтобы его верные слуги и подданные, потеряв всё, что у них было, бежали в другие страны, где их ожидала печальная судьба людей второго или третьего сорта, или даже рабов, приказал им сесть на корабли, после чего, не столько для того, чтобы разбогатеть самостоятельно, сколько чтобы прокормить народ, начал грабить торговые суда и собирать с них дань.
Можно ли винить его за это?
С определённое точки зрения противостояние конфедерации и пиратов представляло собой битву более везучих с менее везучими. Тех, кому повезло сохранить свой клочок земли, и тех, кто его лишился. Иной раз у человека нет иного выбора, кроме как повесить весёлого Роджера.
Впрочем, слишком обелять пиратов тоже не стоит. Среди них было немало таких, как Натаниэль, и хуже.
Намного хуже.
29. планы
Большая часть мирового населения проживала в седьмом, самом спокойном из морей.
Тем не менее, самым оживлённым морем считалось пятое, поскольку с одной стороны было ещё достаточно безопасным, а с другой в нём уже можно было найти множественно странных и потому ценных вещей — в том числе сокровищ.
Пятое море было спорным. Именно в нём чаще всего происходили стычки между морскими лордами и конфедерацией. В свою очередь четвёртое море считалось вотчиной пиратов. За седьмое и шестое конфедерация держалась мёртвой хваткой, и только самые дерзкие корсары осмеливались чинить там свой разбой.
Я покачал головой.
Натаниэль совершил безумную ошибку, пытаясь ограбить конвой в пределах шестого моря, причём на корыте, которое устарело на добрых двадцать лет. Начинающему пирату следовало в первую очередь добраться до границы, которое разделяло четвёртое и пятое моря.
Впрочем, — я закрыл книжку и откинулся на спинку стула, — я ещё не уверен, что хочу быть пиратом.
В первую очередь следует поставить цель, и уже потом пытаться подобрать наилучший способ её достижения.
Что мне было нужно?
Повысить уровень стабилизации и найти ценные артефакты. В случае данного конкретно мира — сокровища. Как именно мне их заполучить? Два варианта: найти либо украсть.
В мире было великое множество сокровищ, о которых люди не имели ни малейшего понятия, что они — сокровища. Некоторые из них покоились глубоко под землёй; другие были на виду, но их никто не замечал. В книге приводилась история метёлки, которой много лет подметали коридоры замка, которая повидала целую плеяду уборщиц и ещё больше королей, и которая всё это время могла одним своим взмахом смести с неба тучи, если бы только кто-нибудь догадался открутить её сверху и наполнить зеленоватым песочком.
Ненайденных сокровищ была прорва; проблема в том, что охотиться за ними — всё равно что искать иголку в стоге сена. Существовала целая профессия людей, которые этим занимались, рыская в поисках всего необычного, но им очень везло, если за всю свою жизнь они находили хотя бы даже одно сокровище.
С другой стороны, некоторые из них были на виду: в личном пользовании королей, Конфедерации либо могущественных морских лордов. Приди и возьми, что называется… Если сможешь. В моём нынешнем теле это было непросто.
Но возможно.
В свою очередь для повышения стабилизации мне следовало убивать порождения кошмара. В этом мире они, кажется, были, но только в самых опасных морях. Был и другой вариант: в своё время я впитал немало туманности из камня Азулы, который был не живым существом, но тоже своего рода сокровищем.
Я посмотрел на стеклянный сосуд и, помявшись, покачал головой.
Нет, слишком опасно. В лучшем случае я стану немного сильнее, но при этом потеряю свой единственный козырь.