Хотя и рискованный.
Вскоре Тиберий пошёл на сближение. Времени потребовалось изрядно. Иной раз выровнять корабли посреди моря едва ли не труднее, чем космические станции на околоземной орбите. Между судами протянули мостик, после чего с команды фрегата на Тиберий спустилась следственная команда.
Последняя состояла из нескольких человек в голубых и белых мундирах. Возглавлял отряд высокий, но довольно молодой человек с голубыми, кажущимися несколько контрастными на фоне ясного неба глазами.
Осмотревшись, он заметил меня, и на секунду на его светлом лице мелькнула неодобрительная тень; затем он выпрямил спину и сказал:
— Я, капитан третьего ранга Рошель Жермен, желаю видеть капитана вашего судна, а также его лицензию, — заявил молодой человек. Я вышел вперёд и протянул ему руку. Рошель помялся и сухо протянул свою собственную в белой перчатке.
— Капитан Натаниэль Тибериус Фердинанд. Приветствую, капитан.
— Приветствую, — ответил Рошель, явно воспитанный человек, судя по тому, как старательно он «не» смотрел на мой живот. — В рамках полномочий, предоставленных мне адмиралтейством, я бы хотел проверить ваши документы.
— Сию минуту. Дэвид, принести капитану Рошелю бумаги.
— Слушаюсь, ваше благородие, — кивнул Дэвид и немедленно направился на нижнюю палубу.
Между делом я осмотрел свиту Рошеля. С ним было два морских пехотинца в голубой форме и лейтенант с вытянутым лицом и длинными кучерявыми волосами. Последний с явным неодобрением смотрел на меня, Тиберий и вообще всё вокруг.
Вскоре вернулся Дэвид и вручив Рошелю кипу листков. Молодой капитан стал их методично пролистывать. Я старался сохранять спокойствие, но чувствовал себя как студент, когда у него проверяют домашнюю работу, сделанную только наполовину.
Через некоторое время капитан Рошель нахмурился:
— Где ваше свидетельство о цели плавания?
Я ругнулся.
Молча.
Разумеется, Натаниэль не собирался маскироваться, а потому не стал оформлять данное свидетельство даже для вида. Более того, когда я несколько времени назад поинтересовался о состоянии наших бумаг, Дэвид долго мялся и наконец признался, что ослушался «моего» приказа выбросить их за борт, сделанного, видимо, потому, что Натаниэль считал, будто настоящим пиратам не положено располагать официальными документами.
— Я решил не оформлять данное свидетельство, — ответил я уверенным голосом.
— Почему? — нахмурился Рошель.
— Капитан… Это… Весьма щепетильная история. Я бы предпочёл поведать вам её с глазу на глаз.
Рошель прищурился. Лейтенант в его свите презрительно усмехнулся.
— Пускай, — наконец сказал Рошель. — Пошли.
Я кивнул и повёл его на нижнюю палубу. Мы спустились на лестницу и вышли в коридор, когда перед нами вдруг замаячил мальчик.
— Юнга? — спросил Рошель.
— Именно так, — ответил я машинально.
А потом оторопел.
Стоп?
Юнга?
Какой ещё юнга?
В нашей команде не было мальчишек.
Я присмотрелся к пареньку, который в это время тоже пристально нас разглядывал. На нём были штаны, подрезанные и завязанные на поясе верёвкой, и белая рубашка. Его неряшливые светлые волосы словно пальмовые листья спадали на серые глаза.