Спокойно.
Она схватила рюкзак за лямки и двинулась к выходу из городка. Через несколько шагов она остановилась.
У ворот коттеджа стоял оранжевый велосипед.
Выход был перекрыт изнутри. Однако чуть правее виднелась открытая балконная дверь в гостиную. Здесь тоже всё было разрушено. Сломанная мебель, надписи на стенах, пепел костра, где сжигали стулья.
Анна поднялась по лестнице, покрытой обломками, и вошла в первую комнату. Над зеркальным шкафом парочка сов покосилась на неё четырьмя золотыми шариками глаз и улетела. На двуспальном матрасе, покрытом грязным одеялом, спал Пьетро. Из кучи лохмотьев торчали пряди растрёпанных волос, кусок лба и бровь.
Анна толкнула его в задницу ногой.
– Просыпайся!
Мальчик широко раскрыл рот и издал сдавленный хрип. Он пытался подняться, но, запутавшись в одеяле, как в смирительной рубашке, только ползал на матрасе.
– Что?.. Что?.. Ты кто? – он схватил нож, стоявший рядом с сумкой, и направил его на Анну.
– Ты видел синих детей?
Пьетро прищурился и узнал Анну.
– Ты с ума сошла… – он выронил нож и приложил руку к груди. – Я чуть копыта не откинул от испуга.
– Ты видел синих детей?
Пьетро подошёл к стене и откинулся на спинку кресла, потирая глаза:
– Синие дети...
Анне проглотила комок в горле и пробормотала:
– Они увели брата.
Пьетро уставился на стоявшую перед ним девчонку, с которой ручьём лилась вода.
– Когда?
– Скорее всего, вчера утром, – сказала она и посмотрела в окно. – Вряд ли он ушли далеко. Ты их встречал?
– Нет. Но я их знаю, – ответил тот, зевнув.
У Анны появилась надежда:
– Кто они?
– Они живут в отеле. Старшие забирают их в сельскую местность и превращают в рабов.
– Зачем?
Пьетро передёрнул плечами. На нём были потрёпанные жёлто-зелёные трусы и майка в облипочку.
– Они там устраивают Праздник Огня. Их там много.
Анна закрыла глаза и снова открыла их. Ей показалось, что вокруг комната рассыпалась и вновь собралась: матрас, мебель, мальчик в исподнем. Она глубоко вздохнула и выдохнула. Астор жив. Она сглотнула.
– Как пройти к отелю?
– Дай подумать, – сказал Пьетро и потёр щеку. – Я по утрам с трудом соображаю.