Солнечный луч пробирался между картонными коробками, закрывавшими окно, и высвечивал яркую полоску на ступеньках, куче одеял и… красной бейсболке. Анна подняла её. На козырьке было написано "Нутелла". Она повертела ей в руках и поднесла к носу.
Вспомнился труп Микелини, лежащий на обочине дороги. Руки, сжимающие траву, широко расставленные ноги, затылок...
Перед ней возник образ синих, уходящих на дорогу, и высокая девочка в красной бейсболке на голове.
Сердце забилось в груди, всё вокруг схлопнулось и погрузилось в омут ужаса. Она снова спустилась, чувствуя, как кровь гудит в барабанных перепонках. Ей казалось, что никогда в жизни ещё не спускалась по лестнице. Она упиралась ногами в ступени, плывущие в пульсирующей темноте.
Анна вышла на крыльцо, одной рукой прикрываясь от солнца, которое росло и сжималось в центре мутного неба.
– Аст… Аст... Астор!
Она звала брата, но лёгкие опустели. Во рту вновь возник кислый привкус помидора. Она сдержала приступ рвоты и немного отдышалась.
– Астор... Астор… Астор…
Его не было ни в "Мерседесе", ни за мусорными баками.
Наверное, он в лесу.
Коричневый ястреб неподвижно висел в воздухе и указывал на что-то спрятанное в деревьях.
Она нырнула между растениями, натыкаясь на камни и сухие ветки. Кусты иглицы царапали ей ноги, но она едва замечала.
В зелени появилось фиолетовое пятно. Она подошла ближе. Это был кусок ткани, Анна оторвала его от шипов.
Мамино платье. Красивое.
Что оно тут делает? Анна знала, что у Астора есть ключ, а когда её нет, он входит в мамину комнату. Но почему он бросил платье посреди ежевики?
Она пошатнулась и прислонилась к дереву. Набрав в грудь воздуха, Анна зажмурилась и окликнула Астора громче, но ей ответили только птицы на деревьях.
Она дошла до границы фермы, прошла мимо большого дуба, на который брат любил лазить, вдоль сетки, но взгляд ни за что не цеплялся. Ей мерещились синие детей, бегающие, как бешеные собаки.
Она подошла к старому свинарнику, поросшему ежевикой. Астора не было ни тут, ни под смоковницей.
Она проверила мусорную кучу за домом, где брат иногда любил порыться, и упала на колени, задыхаясь.
– Успокойся... успокойся...
Этот идиот мог быть где угодно, заснуть в какой-нибудь звериной норе, взобраться на верхушку дерева, на крышу дома.
Может, он сбежал?
Нет, он никогда бы не вышел за ограду.
Она сидела на бревне, утирая лицо руками, разум путался в страшных мыслях. С подмышек стекал горячий пот.
Вокруг был лес, её волшебный лес, но он не давал ответов.
– Где ты? Выходи! – рявкнула она и снова закричала: – Астор! Астор! Ты где? Убью, если найду!
Она вернулась к дому. У неё тоже могла быть такая бейсболка. За эти годы она приносила домой всё, что могла найти. Как знать, может это её бейсболка "Нутелла", о которой она потом сама забыла.
Вот дура – к чему эта паника? Брат где-то спит. Она не проверила ни сарай, ни комнату мамы, выбежала на улицу, как сумасшедшая, не поискав как следует.
Анна вышла за самшитовую изгородь и выскочила на подъездную дорожку фермы, но заметила среди сорняков что-то белое и круглое. Она остановилась, вернулась, подобрала предмет и чуть не упала на землю.
Между пальцами она сжимала череп матери.