С другой стороны, кислород является сильнейшим акцептором электронов, а значит, наиболее реальным и самым мощным источником энергии для стимулирования метаболизма и появления сложно организованных форм жизни.
Именно ко времени Великой кислородной революции относятся многочисленные слои диамиктитов (обломочных пород) в Канаде, Южной Африке и в Австралии. Они свидетельствуют о серии низкоширотных оледенений между 2,45 и 2,20 млрд лет назад, известной как гуронское оледенение, или палеопротерозойская «Земля-снежок». Вероятной его причиной стал рост концентрации кислорода, окислившего атмосферный метан (Knoll et al., 2016).
3.5. Великое похолодание: как менялся климат в кайнозое
Во время американской арктической экспедиции Адольфуса Грили, приуроченной к Первому Международному полярному году (1882–1883), сержант Брайнард нашел на острове Элсмир в Канадской Арктике окаменевшие бревна. Два десятилетия спустя остров обследовала экспедиция под началом знаменитого норвежского капитана Отто Свердрупа. Пер Шеи, геолог экспедиции, обнаружил фрагменты окаменевших деревьев, в том числе 60-метровой метасеквойи.
Сейчас Элсмир покрыт ледниковым куполом, а в раннем эоцене (56–48 млн л. н.) здесь росли хвойно-широколиственные леса, в них водились тапиры и корифодоны – млекопитающие, напоминавшие гиппопотамов, аллигаторы, черепахи, ящерицы и приматы (Eberle, Greenwood, 2012). В это же время на Земле Уилкса в Антарктиде росли пальмы – их пыльца сохранилась в донных отложениях (Pross et al., 2012). Континенты тогда находились почти в том же положении, что и сегодня, за исключением Индии и Австралии. А значит, на Элсмире, всего лишь в 700 км от полюса, можно было одновременно наслаждаться полярной ночью и субтропическим климатом – сейчас это выглядит волшебной сказкой. Климат Арктики был влажным, с летними температурами около +20 °C, а зимними – чуть выше нуля. Причем климат тропиков был не намного жарче нынешнего. Как показали недавние исследования (Evans et al., 2018), температура поверхностных вод океана в тропиках составляла 30–36 °C (сейчас – 27–28 °С), в то время как в южной части Тихого океана, на 65° ю. ш., то есть почти у берегов Антарктиды, она равнялась 34°С (Bijl et al., 2009). Относительно небольшой перепад температуры между тропиками и полярными широтами в эоцене остается одной из нерешенных проблем палеоклиматологии.
Что ж, если так выглядит наше будущее – то это далеко не худший вариант.
Но ничто не вечно. Волшебная сказка закончилась. Около 50 млн лет назад начало холодать, и холодает по сей день. Примерно 35 млн лет назад с началом олигоцена планета окончательно вошла в очередную ледниковую эру. Ранний эоцен преподал важный урок: расположение континентов у полюсов само по себе не приводит к оледенению.
О климате отдаленных геологических эпох мы знаем немного. Но климат кайнозойской эры исследован подробно, в первую очередь благодаря технологиям бурения океанического дна, первоначально разработанным для добычи нефти. Со времен экспедиции «Альбатроса» техника пробоотбора продвинулась далеко вперед. В 1968 г. в США было построено необычное судно «Гломар Челленджер» – своеобразный гибрид корабля и буровой вышки. В 1983 г. проект глубинного бурения стал международным, а «Гломар Челленджер» сменило судно JOIDES[42] Resolution. Оно работает и сейчас, теперь уже в паре с японским судном «Тикю». Глубинное бурение океанического дна стало самым успешным международным проектом в исследовании нашей планеты. Сейчас в нем участвуют США, страны Евросоюза, Канада, Израиль, Япония, Китай, Австралия и Новая Зеландия, Бразилия, Корея, Индия. России в проекте нет.
Бурение океанического дна позволило извлечь керны осадочного материала общей длиной в сотни километров. Благодаря их анализу на изотопы кислорода удалось реконструировать климат кайнозоя с разрешением примерно в тысячу лет – большей детальности добиться невозможно из-за того, что осадки перемешивают донные организмы. Оказалось, что в течение кайнозоя (последних 66 млн лет) изменение климата было сложным, с резкими по геологическим меркам потеплениями и похолоданиями (рис. 3.11).
Основной чертой кайнозойского климата является постепенное похолодание, происходившее в два этапа (50–34 и 15–0 млн л. н.). Глубинная морская вода стала холоднее примерно на 12–14 °С. К концу первого этапа ~34 млн лет назад произошел переход от теплого климата к ледниковому. Кроме того, на фоне плавных трендов наблюдалось резкое падение температуры ~14, ~8, ~2,7 и ~1,2 млн л. н., а также резкий ее рост.
Детальный анализ изотопной кривой также показал, что в течение всего кайнозоя климат находился под влиянием орбитальных ритмов независимо от того, были льды на полюсах или нет. В период с 67,0 до 13,9 млн л. н. в циклических изменениях глобального климата доминируют циклы эксцентриситета продолжительностью 405 и 100 тыс. лет. После этого влияние наклона оси увеличилось и стало преобладать в ритмах климата в записи моложе ~7,7 млн лет. Причем климат во время ледниковой фазы отличался меньшей предсказуемостью (Westerhold et al., 2020).
Сложный характер температурной кривой кайнозоя (рис. 3.11) говорит о том, что вряд ли возможно выделить одну причину изменений, скорее всего, климат кайнозоя менялся под влиянием многих факторов.
Для объяснения причин кайнозойского похолодания было выдвинуто множество теорий. Большая часть их связана либо с влиянием тектонических процессов, либо с изменением содержания CO2 в атмосфере, иногда и с тем и с другим. Рассматриваются и более экзотические гипотезы – вроде изменений солнечной активности, плотности космической пыли, увеличения содержания в атмосфере аэрозолей и др. Общепринятого объяснения этому нет по сей день (Hay et al., 2002).
Рис. 3.11. Изотопные отношения кислорода в скелетах придонных фораминифер в кайнозое (Zachos, 2001). Сокращения: PETM – Paleocene-Eocene thermal maximum (палеоцен-эоценовый термический максимум); EECO – Early Eocene climatic optimum (раннеэоценовый климатический оптимум); MECO – Mid-Eocene climatic optimum (среднеэоценовый климатический оптимум); EOT – Eocene – Oligocene transition (эоцен-олигоценовый переход); OMT – Oligocene – Miocene transition (олигоцен-миоценовый переход); MMCO – Mid-Miocene climatic optimum (среднемиоценовый климатический оптимум). Изотопные отношения кислорода пересчитаны в температуру глубинных вод океана. Температура глубинных вод, в свою очередь, отражает температуру поверхностных вод в высоких широтах. Увеличение δ 18O на 1 ‰ соответствует похолоданию на 4 °С. Этот пересчет справедлив лишь для безледного периода, то есть до 35 млн лет назад
Согласно уже упоминавшейся гипотезе BLAG (Berner et al., 1983), основной фактор, определяющий климат в геологическом масштабе времени, – это скорость расширения океанического дна. Дегазация литосферы активно происходит в области срединно-океанических хребтов и в зонах субдукции. Когда тектонические процессы идут активно и дно быстро расширяется, субдукция происходит быстрее, в атмосферу поступает больше CO2. Климат становится теплее благодаря парниковому эффекту. Химическое выветривание в этой модели работает как отрицательная обратная связь, сглаживающая воздействие тектонических факторов. И действительно, в период 52–15 млн лет назад расширение океанического дна замедлялось. В течение последних 15 млн лет расширение дна ускорилось, но при этом похолодание продолжалось еще более быстрыми темпами. То есть теория BLAG не объясняет всех особенностей кайнозойского климата.
Рис. 3.12. Аммонит из Кали-Гандаки. Из коллекции автора
Возможно, причину кайнозойского похолодания следует искать не на дне океана, а напротив, высоко в горах. Все, кто проходит популярный пешеходный маршрут вокруг Аннапурны, останавливаются в Муктинатхе – небольшом поселке, расположенном в непальском округе Мустанг, у самой границы с Тибетом. Здесь в каждой лавке можно купить черные камни округлой формы с аммонитами внутри (рис. 3.12). Местные жители находят их в верховьях реки Кали-Гандаки и считают священными. На высоте около 3800 м, в условиях тяжелой нехватки кислорода, трудно поверить, что здесь некогда плескались волны древнего океана Тетис, разделявшего Лавразию и Гондвану.
Подъем Тибета начался в результате столкновения Индии с Азией около 52–44 млн лет назад (Raymo, Ruddiman, 1992). Столкновение двух континентальных плит – процесс довольно редкий в геологической истории. Этим объясняется уникальность Тибета и Гималаев – ничего сравнимого по масштабу с Тибетским нагорьем на Земле сегодня не существует. Именно подъем Тибетского плато многие ученые рассматривают как одну из важнейших причин кайнозойского похолодания (Hay et al., 2002).
Появление гигантского высокогорного плато привело к существенным изменениям в циркуляции атмосферы, а также к росту альбедо за счет снежного покрова и ледников. Но, возможно, еще более важными оказались геохимические последствия подъема Тибета. Согласно теории, предложенной американским климатологом Морин Реймо, движущим фактором кайнозойского похолодания является химическое выветривание. В этом отличие от гипотезы BLAG, в которой выветривание рассматривается только лишь как обратная связь, а движущей силой считается расширение океанического дна.
Выветривание в Тибете и Гималаях идет интенсивнее, чем где-либо, – горы открыты жестокому солнцу, подвержены перепадам температуры, а южные склоны – еще и муссонным дождям. Здесь берут начало крупнейшие реки Южной Азии – Ганг, Инд, Брахмапутра, Иравади, Янцзы и Меконг. Они выносят в океан около четверти общего количества растворенного вещества, поступающего со всеми реками мира (Raymo, Ruddiman, 1992). Химическое выветривание сопровождается связыванием атмосферного углекислого газа, а значит, делает парниковое одеяло более тонким.
Около 38 млн лет назад в озерах Северо-Восточного Тибета появляется пыльца хвойных деревьев. Это означает, что Тибетское плато набрало высоту за несколько миллионов лет до эоцен-олигоценового перехода – резкого похолодания 34 млн лет назад (Dupont-Nivet et al., 2008). Оно могло вызвать постепенное похолодание в течение эоцена, но вряд ли стало причиной появления льдов в Антарктиде на границе эоцена и олигоцена (34 млн л. н.).
На общем фоне кайнозойского похолодания можно выделить несколько эпизодов, когда температура падала наиболее резко. В частности, это происходило 34, 13 и 3 млн лет назад. Мы в точности не знаем, каким было содержание CO2 в атмосфере, однако, по мнению большинства климатологов, с начала миоцена (24 млн л. н.) оно было близко к современному (Beerling, Royer, 2011), а значит, причину похолоданий надо искать в другом – возможно, в изменениях в океане. Мы помним, что перенос тепла в океане происходит благодаря поверхностным течениям и термохалинной циркуляции. Последняя обеспечивает примерно 20 % теплового потока (Hay et al., 2002).
Около 41 млн лет назад открылся пролив Дрейка между Южной Америкой и Антарктидой (Scher, Martin, 2006), а еще через несколько миллионов лет[43] сформировался глубоководный проход между Тасманией и Антарктидой (Stickley et al., 2004; Bickert, Henrich, 2011). Это позволило водам Антарктического циркумполярного течения свободно двигаться по часовой стрелке вокруг Антарктиды. Южный океан оказался изолирован от теплых вод Атлантики и от Тихого и Индийского океанов. На границе эоцена и олигоцена 34 млн лет назад Антарктида стала покрываться льдом.
Может показаться странным, но резкий климатический сдвиг на границе эоцена и олигоцена имел важное значение для эволюции китообразных. Древние киты не были похожи на китов. Их предками были парнокопытные – это подтверждается близостью генетического кода. Сложно поверить, что родственниками крупнейших морских животных являются коровы, свиньи, верблюды и жирафы. Самый близкий из ныне живущих родственников китообразных – бегемот. Ископаемый кит, найденный в Пакистане и потому получивший название пакицет, жил в раннем эоцене. Он был больше похож на крупную собаку, чем на кита, с полностью функциональными длинными ногами, и плавал, наверное, по-собачьи. Судя по строению тела, значительную часть времени он проводил на суше. Следующий из пакистанских китов, амбулоцет, вел преимущественно водный образ жизни и отдаленно напоминал крокодила. Первые киты обитали в пределах индийского субконтинента, затем их потомки научились преодолевать вплавь большие расстояния и расселились вплоть до Северной Америки.
Эволюция изменила китов до полной неузнаваемости. Можно сказать, что современные киты – порождение тектоники плит. Около 34 млн л. н., когда Австралия и Южная Америка отъехали от Антарктиды, замкнулось Антарктическое циркумполярное течение, и Антарктида оказалась в тепловой изоляции. Для усатых китов сформировалась превосходная экологическая ниша – течение, богатое питательными веществами, способствовало развитию морских микроорганизмов (Berger, 2007).
Еще одним важнейшим событием кайнозоя стало соединение Южной и Северной Америк, в результате которого Тихий и Атлантический океаны разделились. Этот процесс шел постепенно, глубина пролива, разделявшего континенты, медленно уменьшалась. Окончательно сухопутный мост в районе нынешнего Панамского перешейка сформировался 3,2 млн л. н. (O’Dea et al., 2016). Поток теплых соленых вод, который раньше поступал из тропической Атлантики в Тихий океан, был перенаправлен в Северную Атлантику. Разделение океанов привело к тому, что соленость Атлантики выросла по сравнению с Тихим океаном (об этом подробнее в главе 1). Именно эта разница в солености (и, следовательно, в плотности воды) и запустила важнейшее звено глобального океанического конвейера – меридиональную атлантическую циркуляцию, частью которой является теплое течение Гольфстрим. Согласно одной из версий, это стало причиной оледенения Арктики. Теплые воды давали атмосферную влагу, необходимую для формирования ледникового щита Северного полушария. Резкое усиление темпов оледенения около 3,25 млн лет назад действительно совпадает с формированием Панамского перешейка. Косвенным подтверждением этой гипотезы служит тот факт, что в части Восточной Сибири и на Аляске, где, как известно, тоже холодно, но воздух заметно суше, покровного оледенения не было. Впрочем, эту теорию разделяют не все – идея о том, что поступление теплых вод стало причиной оледенения, выглядит спорной. К тому же здесь скрыто противоречие – ведь именно изоляция Антарктиды от теплых вод привела к ее оледенению, тогда почему же в Арктике мы наблюдаем противоположный эффект? Возможно, климат сам собой свалился в холодное состояние. Количество перешло в качество – продолжающийся тренд на похолодание, вызванный выветриванием горных систем, привел к появлению льдов в Северном полушарии, остальное довершила положительная обратная связь лед – альбедо (Berger, 2011).
Еще одним фактором, который мог привести к появлению льдов в Северном полушарии, мог стать
Когда Гибралтар открылся 5,33 млн лет назад, произошло быстрое наполнение впадины, известное как
[42] JOIDES – Joint Oceanographic Institutions for Deep Earth Sampling.
[43] О точном времени и продолжительности этих событий специалисты спорят по сей день. Естественно, образование проходов происходило постепенно, глубина их увеличивалась и водообмен усиливался. Здесь изложена версия, основанная на цитируемых работах.