Слуги Государевы. Курьер из Стамбула: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы же знаете, мы связаны по рукам союзным трактатом с русскими 1724 года, и Бестужев, а до него еще граф Головкин, уже давно просит продлить этот договор. Но на него можно было бы наплевать, придравшись к нарушениям каким-нибудь условий мира, заключенного в Ништадте царем Петром. Есть другая, более важная причина, из-за которой мы не можем немедленно выступить против России.

— Какая? Король? Ведь он тоже сочувствует «колпакам» и ведет себя очень миролюбиво по отношению к России, а общаясь с Бестужевым, король просто олицетворяет собой само радушие и доброжелательность.

— Король — это ерунда! — Левенгаупт отмахнулся от упоминания суверена, как от мухи. — Вы же знаете, что мы добились значительного ограничения королевской власти, и он сделает то, что решит риксдаг.

— Но риксдаг еще не ваш. Сословия духовенства и крестьян отнюдь не разделяют идей ваших о немедленном начале действий военных против России, — быстро парировал Кастея, демонстрируя свою осведомленность в делах парламентских.

Словно не замечая выпада французского посланника, Левенгаупт продолжал:

— Швеция находится пока в положении затруднительном. Война долгая, двадцатилетняя с русскими, долги огромные Карла XII — все привело к финансовым сложностям внутри королевства. Если Его Величество король Франции хочет иметь надежного союзника в борьбе с русскими в лице Швеции, он должен оказать нам помощь. Нам необходимо усилить армию и, в первую очередь, гарнизоны и полевые войска в Финляндии, ибо оттуда ближе всего до новой столицы Московии — Петербурга, и наш главный и сокрушительный удар оружия шведского будет направлен именно туда. Нужно сразу отрубить голову зверю. Наш доблестный Карл допустил ошибку, разгромив русских под Нарвой и отвернув от России. Ему следовало идти немедленно на Москву, а не гоняться за ничтожными поляками и саксонцами короля Августа. Сейчас мы нанесем удар из Финляндии и маршем стремительным захватим Петербург вместе со всем двором и Императрицей Анной.

— О какой сумме может идти речь? — не смотря на собеседника, спросил Кастея.

— Наш долг перед голландцами 750 000 гульденов. Если бы Его Величество Король Франции освободил бы нас от обязанности выплачивать эти деньги, то Швеция смогла бы направить средства, сейчас на эти цели идущие, совершенно в другом направлении, обе наши державы интересующем.

— Хорошо, граф, — Кастея поднялся, показывая, что разговор к концу подходит, — я немедленно свяжусь с Версалем и изложу все просьбы ваши, а также мое собственное мнение, основанное на том, что я видел своими глазами и слышал от вас в этом кабинете. Но я думаю, что вы понимаете, в случае положительного ответа Его Величества, моего Короля, и речи быть не может о продолжении добрососедских отношений с русскими, о заключении каких-либо новых договоров или продлении старых, противных интересам Франции и, как полагаю — Швеции.

— Ваше сиятельство, — Левенгаупт также поднялся и теперь стоял прямо напротив француза, глядя прямо в глаза, — вы можете передать все мои заверения вашему Королю, что этого мы не допустим. Мы хотим одного — войны, а не мира, мы хотим вернуть все то, что нам принадлежит по праву, и то, что было незаконно отобрано.

— Я это понял, — кивнул Кастея, — теперь позвольте мне удалиться.

Оба графа церемонно поклонились друг другу. Кастея в настроении хорошем вышел из здания Риддархюсета — Рыцарского дома, так назывался дворец шведского дворянства в центре Стокгольма, и махнул рукой, чтоб подавали карету. В ожидании оглянулся назад, прочитал девиз латинский, на фасаде дома высеченный: «Arte et marte. В бою и прилежании».

— Что ж, посмотрим, как граф Левенгаупт доблестный следует сему. В посольство! — кивнул лакею, дверцу кареты услужливо открывшему. Граф опустился на мягкие подушки, погрузившись мыслями в составление письма кардиналу Флери.

Когда за французским посланником дверь закрылась, Левенгаупт радостно захлопал в ладоши и дал волю эмоциям. На хлопки дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул слуга.

— Ваше сиятельство что-нибудь желает?

— Я? Нет! Ах да! Да! Принеси вина! Это надо отметить!

Слуга исчез, вместо него в кабинет зашел глава партии «шляп» граф Карл Гилленборг.

— Позволь поздравить тебя, дорогой друг, с нашей первой, но такой важной победой! — раскрыв объятия, Гилленборг подошел к Левенгаупту.

— Благодарю, дорогой граф, — единомышленники обнялись и похлопали друг друга по спине.

— Выпьем за удачу нашу, — Левенгаупт жестом широким пригласил Карла Гилленборга к столу, где уже стараниями лакея появилось вино и бокалы.

— С удовольствием! А как француз? — спросил нетерпеливо глава партии войны.

— Все будет хорошо. Я думаю, после нашего с ним разговора помощь Франции обеспечена.

— Это замечательно. Тогда мы сможем избавиться от зависимости риксдага от русских, изгнать всех «колпаков» и прочих им сочувствующих, которых я считаю предателями интересов нашей Швеции. С глупыми «колпаками» русский посланник Бестужев ведет себя так, как будто он находится у себя в Петербурге, а не в Стокгольме. Как будто они подданные русской царицы, а не короны шведской. После каждого заседания они бегут докладывать ему и, я думаю, отнюдь не бескорыстно.

— Скоро они ответят за все!

Зазвенели бокалы.

Бестужев известил Петербург немедленно о переменах опасных в парламенте шведском, об усилении партии «шляп», о речах воинственных Левенгаупта, о его тайной встрече с посланником французским.

Прочитав очередное донесение Бестужева, Анна Иоанновна подняла глаза на сидевшего перед ней Остермана.

Дородная Императрица и скрючившийся в своем кресле, вечно хворающий или притворяющийся таковым вице-канцлер.

— Что думаешь по этому поводу, Андрей Иванович? Серьезны ли так перемены в Швеции, как пишет Бестужев, и чем грозят они нам?

— Матушка Государыня, — начал издалека голосом тихим Остерман, — когда мы с государем Петром Алексеевичем заключали мир Ништадтский, а затем и трактат союзный, то поймали шведов на крючок отменный. С которого тяжело соскочить. Деньги им предложили. Я думаю, что ныне поступить нужно также.