— Показал тебе, что ни при каких обстоятельствах я не исчезну. Показал, как сильно я тебя хочу. — Кайл пристально посмотрел на Делани. — Разве не в этом вся соль? — Он на автомате поднял руку, чтобы перекинуть косу через плечо, а потом, вспомнив, что ее больше нет, фыркнул: — Каждый раз, когда мы разговариваем, занимаемся любовью или просто глядим друг на друга, ты меня испытываешь. Проверяешь, как скоро я тебя подведу.
— Ты сам не понимаешь, что несешь, — глухо возразила Делани.
— Еще как понимаю. Поскольку никто не оправдал твоих надежд, ты больше никого к себе не подпускаешь. Превентивно судишь всех подряд, выносишь приговор и приводишь его в исполнение. А вердикт для каждого один и тот же: подведет. Зато никаких неприятных сюрпризов, потому что исход тебе заранее известен, так?
— Ты пытаешься разобраться, почему я тебя не люблю?
И снова она слушала, но не слышала.
— Проклятье, Делани, неужели ты не понимаешь? Я пытаюсь тебе втолковать, что ты сама себя подводишь. И не только себя. Посмотри, во что ты превратила свою семью. Родня — вся твоя жизнь. Ты потакаешь родственникам, не давая им шанса встать на ноги. Твоя беззаветная преданность лишает их возможности преодолевать последствия собственных ошибок, не дает им научиться самостоятельности.
— Я нужна им.
Делани постаралась отодвинуться настолько далеко, насколько позволяло замкнутое пространство маленькой палатки.
— Ты потворствовала причудам матери, чрезмерно опекала взбалмошную сестру, и вот они обе попросту сбежали от тебя очертя голову. Скажи, какая им от этого польза?
— Я люблю своих родных и забочусь о них, как умею.
— Готов поспорить, мать и сестра не единственные, о ком ты так заботишься. Может, выдашь мне полный список, чтобы я мог представить общую картину?
— А не пойти ли тебе к чертям собачьим с твоим пустым любопытством? — умильно предложила Делани. — Или в список твоих ученых званий затесалась степень по психиатрии и ты заинтересовался моим особенным случаем?
Она сжала его отрезанную косу в кулаке.
— Да причем тут степень? Ты — хрестоматийный пример. Ну? Кто еще у тебя на попечении?
Делани поерзала на неровном брезентовом полу.
— Со мной живут тетя и дедушка. У него болезнь Альцгеймера на ранней стадии, и, уж конечно, он заболел не нарочно!
— А тетя? У нее какие проблемы? Один глаз и деревянная нога?
— Скандальный развод.
— Когда?
— Девять лет назад.
— Девять лет назад? То есть тебе было всего девятнадцать, когда она к тебе переехала?
Делани молча пожала плечами.
— Выходит, уже давным-давно за решением проблем все твои родственники бегут к тебе.
— Не всем же быть сильными и независимыми.
— А к кому бежишь ты, Делани? На кого опираешься, когда тебе паршиво и все из рук валится?
— Я стараюсь не допускать подобных ситуаций, а при необходимости забочусь о себе сама.
— Хм, хорошо, наверное, быть такой независимой и самодостаточной. Ни в ком не нуждаться. А знаешь, женщина все-таки не остров.
— Еще и философ? Ну, ты прям кладезь талантов. И что же мне посоветуешь? — ровным голосом спросила Делани. — Броситься в твои утешительные объятия, потому что больше не к кому? Мне никто не нужен, как ты не поймешь?! Матерь Божья! Кайл, чего ты от меня хочешь?
Он небрежно провел рукой по глазам.
— Ничего сложного. Я хочу, чтобы ты подсознательно знала, что я никогда ничего не сделаю тебе во вред. Хочу, чтобы ты безоговорочно мне доверяла. Так же непроизвольно, как дышишь. Ты должна усвоить, что любовь к кому-то не делает тебя слабой.