— Правда? — удивился Кайл. — А я думал, это земля сотрясалась.
Делани улыбнулась.
— И земля тоже.
Волоски у него на груди были жесткими и упругими. Делани пробежалась по ним пальцами, спустилась к паху. Они оба так и не сняли с себя штаны, теперь приспущенные; Кайл даже не избавился от армейских ботинок.
Делани была выжата как лимон, сил осталось лишь на прикосновения. Она переместила ладонь обратно на нейтральную территорию — на грудь Кайла, где билось сердце. Он же легонько обводил пальцами ее пупок.
«Расскажи ему. Расскажи сейчас, пока сохраняется физическая близость. Пока не надо смотреть ему в глаза. Трусиха, расскажи».
— Я почти слышу, как крутятся мысли в твоей сообразительной головке. О чем ты думаешь? — спросил Кайл, касаясь губами ее лба. Боже, у этого мужчины такое чутье — прям жуть берет.
Дождь перестал так же внезапно, как и начался, и в палатке повисла тишина.
— Я была беременна, — произнесла Делани так тихо и вымученно, что Кайл едва ее расслышал.
Приподнявшись на локте, он поглядел на нее.
— Что? — Внутри Кайла расцвело незнакомое чувство, похожее на предвкушение радости. — Ты была беременна? — Сердце ликующе зачастило. — У нас с тобой есть ребенок?
Делани села и натянула футболку, прикрыв порозовевшие груди.
— Нет.
Подтянула камуфляжные штаны и, подобрав ноги, уселась подобно русалке.
Кайл закрыл глаза и резко вдохнул. Плевать, что яйца на виду. Открыл глаза и пригвоздил Делани взглядом.
— Ты сделала аборт?
Ее подбородок дернулся, словно от удара по лицу.
— А тебе какая разница? Тебя там не было.
— Я бы перевернул небо и землю, чтобы быть с тобой.
Кайл слушал, как с брезентового купола стекает вода. В палатке стояла мертвая тишина, пока Делани не выпалила:
— Врачебное заключение — самопроизвольный аборт.
Кайл зацепил ее взгляд своим. В глазах Делани он вдруг увидел то, чего никогда в них раньше не видел, что затруднялся распознать. Злость?
Нет. Вину. И безграничную боль.
У него руки чесались обнять Делани. Но прежде чем они утешат друг друга, ей надо выплеснуть эту давнюю боль. Делани не отводила глаз. Даже выпятила подбородок, побуждая Кайла к… чему?
— И ты не особо расстроилась, потому что меня ненавидела? — ни секунды в это не веря, тихим голосом спросил он.
«Ох, дикарочка. Что, ради всего святого, мне с тобой делать?»
— Пытаешься меня во всем обвинить?
Она судорожно вдохнула, но Кайл не пошевелился. Ради их общего блага он не позволял себе к ней сейчас прикасаться. Помедлив, подтянул штаны, немного отодвинулся и положил кулаки на колени.
— Я думала об… об аборте. Я очень злилась. Злилась на тебя. На себя. Злилась из-за того, что злилась моя семья. Умом я понимала, что это самое практичное решение, самое разумное. Но сердцем… В конце концов я так и не смогла. — Она судорожно сглотнула, поморгала, явно борясь со слезами, и прерывисто прошептала: — Я слишком ее любила, и Бог ее забрал.
Из глаз Делани потекло, потекло…