Хищные птицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наверняка вы изрядно проголодались, — проговорил Тата Матьяс, как только Мандо закончил свой рассказ.

— А когда партизан не бывает голоден? — уклончиво ответил молодой человек.

Старик прекрасно понял Мандо, он знал, что партизаны в горах бывали счастливы, если удавалось поесть хотя бы раз в день.

— У меня есть вареный рис. К нему можно поджарить рыбы, — предложил он.

— А если еще найдется соль, то получится прекрасное угощение, — воскликнул Мандо.

— Жареная рыба! — Мартин проглотил слюну. — А сколько у вас килограммов вареного риса? — в шутку поинтересовался он.

— Я так проголодался, — вставил Карьо, — что для меня жареная рыба все равно что жареный поросенок.

— Нам повезло: кроме риса, есть еще и жареная рыба, — отозвался Мандо.

Тата Матьяс рассказал, что совсем недавно поймал двух больших талакиток и одного булига, которыми питался вот уже несколько дней.

— Погодите, сейчас будем есть.

Он вышел в комнатку, служившую ему кухней.

Хижина Тата Матьяса состояла из двух половин: кухни и комнаты. Кухня от комнаты отделялась стеной из сухих пальмовых листьев, скрепленных расщепленным бамбуком. Стояла она на десяти крепких деревянных сваях диаметром в полметра. Сверху была покрыта травой когон, прижатой планками из дерева бухо. Пол в кухне был настлан досками, а в комнате — тщательно зачищенным и отполированным бамбуком.

Тата Матьяс своими руками построил эту хижину задолго до войны и жил в ней один. На протяжении нескольких последних лет он лишь время от времени появлялся в ближайшей деревне, чтобы продать крестьянам свой немудреный товар. С началом войны в маленькую хижину старика стали частенько наведываться гости. Обычно у него останавливались на ночлег партизаны, совершавшие переходы из одного района в другой. Путешествие по дорогам страны стало весьма опасным, и партизаны предпочитали малозаметные лесные и горные тропы. Иногда волей-неволей приходилось выбирать нехоженые места.

Хижина Тата Матьяса служила временным пристанищем для тех, кого преследовал закон, а также для тех, кто выступил на борьбу с врагами родины. Здесь им были обеспечены отдых и полная безопасность. Как правило, это были бедные люди, не имевшие возможности вознаградить доброго старика даже несколькими мелкими монетами, но Тата Матьяс и не рассчитывал на вознаграждение, он с неизменным радушием встречал каждого нуждавшегося в его покровительстве. Он мог отдать последнюю горсть риса проголодавшемуся путнику. Иногда у него не было риса. На такой случай в хижине всегда имелся сладкий картофель и разнообразные съедобные коренья, из которых он умел готовить отличную еду.

Мандо уже приходилось останавливаться в хижине Тата Матьяса. Более года назад он впервые пробирался из одного городка к югу от Манилы в горы Сьерра-Мадре. Тогда их было несколько человек с проводником, Проводник рассказывал, что старики в ближайшем селении называют Тата Матьяса революционером. В свое время он активно участвовал в борьбе против испанцев и американцев. Когда же американцы одержали победу и большинство руководителей первой Филиппинской республики сдалось на милость победителей, многие борцы за независимость родины стали тулисанами[6]. Скрываясь от преследования властей, жестоко каравших всех, кто не желал складывать оружие, Тата Матьяс поселился в своей хижине. И только по прошествии нескольких лет, когда власти позабыли о нем, он стал наведываться в соседнее селение. Тогда-то до его знакомых и дошла весть о том, что Тата Матьяс жив и здоров.

Четыре месяца назад Мандо останавливался в этой хижине по пути к партизанам, действовавшим на равнине, он должен был доставить им важную депешу. На обратном пути Мандо снова провел у старика несколько дней. На этот раз он познакомился с Тата Матьясом поближе и успел о многом с ним поговорить. Мандо рассказал старику о своей жизни. В самом начале войны он, потерял родителей и, оставшись сиротой, поступил в услужение к богатой семье в Маниле. Хозяева разрешили ему учиться. Но не прошло и полгода, как в страну, — вторглись японские захватчики. Начались преследования и аресты мирных жителей. По доносу своих же собственных хозяев Мандо чуть было не угодил в тюрьму. Тогда-то он и бежал к партизанам.

Оказалось, что во взглядах Тата Матьяса и Мандо много общего, оба сходились во мнении, что население пока еще недостаточно поддерживает партизан, что лица, сотрудничающие с японцами, легко приспосабливаются к обстановке и наживаются на страданиях народа.

— Если бы я был таким же молодым, как ты… — вздохнул Тата Матьяс. — А я ведь гожусь тебе в дедушки, Мандо! — И он задумчиво поглядел вдаль. — В свое время я участвовал в двух войнах да и теперь делаю все, что в моих силах, хотя уже стал совсем старым. — Лицо его сделалось печальным.

Он действительно делал что было в его силах, охотно предоставляя свой кров партизанам, чтобы они могли передохнуть и утолить голод во время длительных переходов.

— Если бы только я был помоложе, — повторил старик, — я нашел бы, как помочь партизанам, не то что иные «сочувствующие». Эти люди по природе своей эгоистичны. Они, как правило, жадны и думают лишь о себе. Давать им несвойственно, и дают они только тогда, когда рассчитывают получить что-либо взамен. В борьбе они обычно становятся на сторону победителей, если даже победители отстаивают неправое дело. — Он с горечью покачал головой. — Эх! Мне бы твои годы, Мандо!

— А что бы вы делали, отец, если бы оказались на моем месте? — взволнованно спросил Мандо.

Тата Матьяс ответил не сразу. Он отошел в угол комнаты, где стоял старый добротный сундук, медленно открыл его и достал обыкновенную плетеную коробку. Мандо заглянул внутрь и увидел там три или четыре книги, несколько брошюр и пожелтевшие от времени рукописи. Там же лежали мачете и складной нож.

Тата Матьяс взял одну книжку, закрыл коробку и спрятал ее обратно в сундук.

— «Флибустьеры», — прочитал юноша название книги.

— Да, — подтвердил старик. И, внимательно поглядев на молодого человека, заключил: — Здесь, в этой книге, как раз и написано о том, что бы я сделал, если бы был молодым. Сколько тебе сейчас, Мандо?

— Двадцать четыре, отец.

— Ты полон сил и здоровья, — проговорил старик таким тоном, каким объявляют о редчайших открытиях. — В этой книге светлая мечта людей, живущих ро тьме, Я был еще моложе тебя, когда встал на сторону революции.

Мандо молчал.

— Ты читал эту книгу? — спросил старик.

— Да, читал. И «Не прикасайся ко мне» тоже читал, — не задумываясь, ответил Мандо.

[6] Тулисан — по-тагальски «бандит», «разбойник»; так называли испанские колонизаторы тех, кто выступал с оружием в руках за свободу и независимость на Филиппинах в XIX веке.