Иногда, помимо имени, я также выдумывала, что учусь на психолога в институте, делая при этом «умное» лицо. Мне нравилось примерять чужую жизнь, хотя актриса из меня никакая.
– Да, меня так отец назвал, – зачем-то сказала я. – Пойдем уже купаться.
Я взяла Женю за руку и повела к воде. Снова скинула всю одежду, а он остался в плавках. В воде он притянул меня к себе и крепко обнял.
– Черт, я не могу теперь выйти на берег. И все из-за тебя.
– В чем же дело? – притворно удивилась я.
– Ты прекрасно знаешь в чем.
Меня забавлял его член, выпирающий из плавок. Кажется, мы просидели в воде довольно долго, потому что на берегу периодически появлялись разные персонажи и мне было вроде как неудобно выходить при них на берег. Наконец Женя вышел и принес мне ту самую махровую подстилку, на которой мы сидели. У нас даже не было полотенец. Мы просто натягивали майки с трусами и сохли на солнце, как кошки.
Наташка тоже внезапно явилась, вынырнув из-за какого-то куста, которого я раньше не замечала.
– Че-то мне херово, ребята. Похоже, у меня температура, – пожаловалась Наташка.
Пока мы купались, она шлялась по поселку и пила холодную воду из колонки. Мы отвезли Наташку домой, откуда она в тот же вечер загремела в инфекционку на две недели. Оказалось, подцепила кишечную палочку. Об этом мне рассказала потом ее мама по телефону.
– Поехали ко мне, – попросил Женя. Он явно находился под впечатлением от купания. Делать дома было нечего, я знала, что там сейчас царит пьяная мать.
– Ок.
Мы долго ехали мимо индустриальных районов, облизанных вечерним питерским солнцем с его особым медовым оттенком, и разговаривали о какой-то ерунде. Женя купил нам по бутылке пива «Миллер» и пил прямо за рулем.
Неподалеку от его дома мы зашли за мороженым и «Мартини».
Все время, пока он трудился над моим податливым и механически страстным телом, я почему-то думала о Юре и его загорелых руках. О его внимательном, оценивающем взгляде. И это заставляло меня все яростнее откликаться на ритмичные движения Жени. Номер Юриного телефона красными цифрами пульсировал у меня в голове. Утром я вернулась домой и позвонила ему.
Глава 4. Песня о желании
Я сказала ему, что люблю, когда мы впервые ехали к нему домой. Семью он отправил на выходные на дачу. В приоткрытое окно авто залетали маленькие капли дождя и ложились на мои руки. В груди билось что-то теплое и сладкое. Я смотрела по сторонам, курила и пьянела от вымытого дождем воздуха, от его волнующей близости.
– Юра, я, кажется…
– Ммм, что?
Он сосредоточенно смотрел на дорогу. Мы ехали по Петроградке. По обе стороны улицы стояли симпатичные старые дома с бледно-желтыми и коричневыми фасадами, с круглыми окнами под самыми крышами.
– Люблю тебя.
Закончила наконец я свою мысль.
– Правда?
Он улыбнулся, посмотрел на меня и, держа руль левой рукой, правой прижал к себе и поцеловал в макушку:
– Спасибо тебе.
Линии проводов перерезали пухлое серое небо. Дождь перестал, и солнце кое-где робко выглядывало из прорех.
«Пустота… Летите, в звезды врезываясь», – вспомнилось.
Капли дождя на моих глазах. Он не сказал в ответ, что любит. Но, странным образом, мне это и не нужно. Достаточно его объятия и улыбки, запускающей вплавь маленькие морщинки вокруг удивленных глаз.
Мы зашли в его квартиру. Высокие потолки. Налево кухня, направо комната. Его спальня. Их спальня. У стены стоял огромный шкаф. На одной из полок лежала стопка его белых маек. Ю. пошел на кухню. Пока он хлопал там дверцей холодильника, я быстро стянула свою одежду вместе с трусами и надела его майку. Она только чуть-чуть прикрывала попу. Пошла на кухню.
– Ну как, можно я буду так ходить?