Она неловко стояла рядом со мной, сжимая руки, а ее глаза были опущены. Боже, Христос, она была потрясающей: невысокий рост, совершенная подтянутая фигура, длинные черные волосы и эти пухлые красные губы, и кристально-голубые глаза...
Ни одного. Гребаного. Изъяна.
Убедившись, что никто нас не сможет услышать, я постучал по тюкам. Мэй, скользнув взглядом в направлении Райдера, опустила плечи и присела на тюки рядом со мной. Она издала покорный вздох.
Мы сидели молча, Мэй смотрела на деревья, я почти все время смотрел на нее. Я пытался понять, как я мог быть таким придурком, чтобы приблизиться к Дайсон. Мои челюсти были напряжены, горло сильно сжалось. Я пытался успокоиться, но бл*дь, я чертовски сильно нервничал.
Тяжело вздохнув, Мэй взглянула на меня, а затем снова стала смотреть на огонь. Затем она разрушила неловкую атмосферу напряженности.
— Сегодняшняя служба была красивой, Стикс. Такой поминальной службы я прежде не видела, слова пастора о том, какой была Лоис, были такими трогательными. Ты хорошо рассказал ему обо всех ее прекрасных качествах. Думаю, мне бы хотелось узнать ее ближе.
Я смог только кивнуть. Я сейчас даже не думал о Лоис, как бы жестоко это не звучало. Только о Мэй. Мэй рядом со мной. Мэй, которая выглядит чертовски горячо.
— Когда в коммуне умирали люди, им делали помазание елеем и хоронили, никаких церемоний. Мы верили, что они теперь с Господом, так что горевать не требуется. Но я считаю, Лоис была бы счастлива, если бы она могла видеть эту службу. Её почтили должным образом, так как должно чтить каждого человека.
Я на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь тем фактом, что Мэй перестала игнорировать меня. Кивнув, я поднял руку и провел пальцем по ее бледной руке. Она замерла и наблюдала за этим движением, глаза широко распахнулись, встретившись с моими.
— Я-я об-облажался, Mэй. Очень с-сильно.
Ее резкий вздох заставил меня поднять взгляд. Ее голубые глаза блестели, снова глядя на огонь, губы побелели и были плотно сжаты.
— Мэй, п-посмотри на м-меня.
Украдкой смахнув слезы с глаз, она сделала, как я просил.
— Я облажался.
Мэй сделала еще один глубокий вдох и прижала пальцы к моим губам.
— Твоя речь всё лучше.
В шоке отклонившись назад, я спросил:
— Да?
— Хм. Ты говоришь менее... напряженно. Ты не так часто моргаешь, и твои слова звучат быстрее.
Откинув назад свои темные волосы, другой рукой по-прежнему касаясь ее, я усмехнулся.
— С-скучал по разговорам с тобой. Скучал по т-твоим взглядам на меня. Может быть, п-поэтому.
Румянец окрасил ее бледную кожу, и она прошептала:
— Я тоже скучала по тебе. — Она вздохнула. — Очень. Я чувствую, что всё, что я делаю, это скучаю по тебе: ребенком после нашей первой встречи, когда ты уехал на месяц по делам… когда ты взял другую женщину вместо меня...
— Я об-облажался, Мэй. Я н-на самом деле об-облажался, — снова сказал я.
Ее рука сжала мою и она прошептала:
— Ты причинил мне боль. Я так устала страдать из-за мужчин.
Подвинувшись ближе, я пригладил густую копну ее волос и поднес ее руку к своим губам. И бережно поцеловал.
— Ты простишь меня, детка?
Закрыв глаза, она положила голову мне на плечо. Боже, это казалось так правильно.
— Я прощаю тебя. Я всегда прощу тебя.