Мэй откашлялась и ее большие голубые глаза поднялись, чтобы встретить мои.
— За всю жизнь мне понравился только один мальчик. Я хотела, чтобы моим был только один мужчина. У меня была только одна мечта с тех пор, как мне было восемь. Стикс, ты — моя мечта. Ты украл мое сердце пятнадцать лет назад, и до сих пор не вернул его обратно.
— Д-детка, — пробормотал я, мое сердце чертовски сильно защемило. Прижав свои ладони к её животу, улыбаясь, ее сбивчивому дыханию, когда потерся носом об ее шею, когда захватывал зубами открытые участки её кожи.
Прижав губы к ее уху, я прошептал:
— Я тоже х-хочу тебя. Ч-черт, я хочу тебя в моей п-постели, рядом со мной, на моем б-байке. Я х-хочу, чтобы ты стала м-моей старухой. З-заботилась обо мне, н-нуждалась во мне… п-позволяла быть в тебе.
Ее дыхание замерло, но длинный вздох облегчения рассказал мне всё.
Мэй тоже хотела этого.
Положив голову мне на плечо у самой шеи, она обвила рукой мою голову, играя с волосами на затылке. Черт. Я на самом деле почувствовал себя счастливым. Несмотря на все дерьмо, угрожающее клубу — сделка с русскими, стрельба, пробитый череп Лоис, охотящиеся за мной нацики — я был счастлив. Впервые с тех пор, как в прошлом году мой старик отправился к лодочнику, я почувствовал себя чертовски хорошо.
Мэй была моей. Пятнадцать долгих лет я хотел видеть ее своей, и вот она сидит, свернувшись в моих руках — чертов ангел в аду.
— Стикс? — спросила Мэй, когда я притянул ее еще ближе.
— Ммм? — пробормотал я, облизывая ее ушко, обожая, как от желания дрожит ее живот, когда я делаю это.
— Люблю, когда ты играешь. Когда ты играешь на гитаре и поешь, это... ну, думаю, что я больше всего в мире люблю именно это. В коммуне нам запрещали слушать музыку. Когда мы были маленькими, мы с сестрой нашли в лесу старое радио. Нам удалось послушать его минут тридцать, прежде чем охранник нашел нас. Он забрал его. Я никогда не забуду этого: вот так слушать музыку, обожать мелодику стихов. Пророк Давид вскоре после этого издал указ. С тех пор музыка была под запретом.
— Он проповедовал, что дьявол может говорить с нами через стихи. — Она иронично рассмеялась. — Я верила в это всем сердцем. Ведь пророк Давид — вестник Бога на Земле. Долгие годы я волновалась, что, испытанный от музыки восторг, сделал меня плохим человеком, и это дьявол пытался меню искусить. Теперь, я думаю, что всё это ложь. На самом деле, я начинаю думать, что вся моя вера, вся моя жизнь — ложь. Я задаюсь вопросом, есть ли Бог на самом деле. Или религия используется для управления людьми, небольшой группкой других людей, чтобы они могли получить то, что хотят?
Она подняла мою руку, чтобы посмотреть на мои пальцы.
— Но слушая твою игру, понимаешь, это так чисто, так искренне… это освобождает тебя. Вот когда я верю, что жизнь нечто большее, чем то, что я видела прежде. Не могу себе представить, что нечто столь прекрасное может быть злом. Ты вновь заставляешь меня обрести мою веру.
— Это е-единственное время, к-когда я могу г-говорить правильно. Когда я пою, я н-не чувствую никакого давления. Это м-мой мир. — Когда она улыбнулась, я потерся об нее губами и сказал:
— Это и т-ты. Что-то замерзает в м-моем мозгу, когда я п-пытаюсь поговорить с людьми. Н-но с тобой, мое горло просто о-открывается и п-позволяет пролиться г-гребаному потоку слов.
Сжимая мою руку, она сказала:
— У тебя прекрасный голос. Я бы хотела играть и петь, как ты.
Развернувшись влево, я поднял заветный Фендер и положил ее на колени Мэй.
— Готово.
Медленно повернув голову ко мне, чтобы взглянуть в лицо, она нахмурилась и сказала:
— Что?
— Ты. Г-гитара. Я-я научу тебя.
— Научишь? — спросила она, все ее лицо засветилось от волнения.
— Ага. — Разместив гриф гитары слева, я положил её пальцы в первую позицию на струны. — В-вот это а-аккорд. — Взяв ее за правую руку, я накрыл ее своей собственной и провел по струнам. G-аккорд[37] зазвучал.
Ее глаза встретились с моими, и она призывно улыбнулась:
— Хорошо, продолжай.
Переместив пальцы на грифе в следующую позицию, мы снова сыграли:
— D а-аккорд.
[37] G-аккорд состоит из трех звуков: соль, си и ре