— Ты знал, на что она способна, и все равно оставил ее здесь.
Райден в раздражении отвернулся.
— Да, я совершил ошибку. Сказал ей не трогать тебя, но не подумал, что она выкинет что-то подобное.
— Эта ошибка стоила Аюми жизни. Ты во всем виноват, — глухо проговорила Сора. — Только ты.
— Я правда не хотел этого...
— Какая теперь разница, — горько усмехнулась она. — Аюми уже не вернешь. Оставь меня одну.
— Сора...
Она молчала. Не дождавшись ответа, Райден ушел. Задвинулись сёдзи, оставляя Сору наедине со своей болью. Болело все — кожа, волосы, тело. И то, что оставалось от ее измученной души. Забившись в угол, Сора тихонько плакала, безостановочно повторяя:
— Не могу, я больше не могу...
Когда силы покинули ее, она свернулась калачиком на полу и уснула, а проснулась уже лежа на футоне. Кто-то — очевидно, Райден, перенес ее и раздел. Новость, раньше вызвавшая бы массу эмоций, сейчас оставила ее равнодушной, словно с выплаканными слезами Сора потеряла способность чувствовать.
Она лежала весь день, не вставая. Подносы с едой оставались нетронутыми, день сменялся ночью, а она все лежала, не двигаясь, как те мертвые воины без души.
Райден, проводящий возле нее все время, не выдержал к концу третьего дня.
— Что мне сделать? — взмолился он. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поела, Сора! Я готов на все.
Она обратила к нему свое бледное, статичное лицо, на котором застыла скорбь.
— Убей ее.
Райден мгновенно понял, о ком она говорит. Желваки на его скулах заходили под кожей, взгляд потемнел. Сора, не отрываясь, смотрела на него.
— Исправь то, что она сделала.
— Хорошо, — наконец ответил он. — Я убью ее.
Глава 18
Месть была бальзамом для израненной души, лекарством для глубокой раны. Глаза Соры заблестели, на щеках появился слабый румянец. Она была уверена, что поступила правильно — каждое злодеяние требует наказания. Но что, если зло лежит в основе существа? Если зло для него — обычное дело, которое составляет его суть?
Можно ли наказывать таких созданий?
Чудовищные вопли раздались вечером. Сора стояла в саду, разглядывая камелии, когда услышала ужасающий крик боли и ужаса. Ее сердце оборвалось. В панике оглядевшись, она бросилась во внутренний двор, обуреваемая страхом.
И остановилась, наткнувшись на невидимую стену. Кейко лежала на земле — она вновь выглядела так, как раньше. Ее кимоно испачкалось в пыли, руки и ноги вывернулись под неестественным углом. Она кричала, не переставая, раскрыв рот так широко, что кожа в уголках губ лопнула. Кровь, смешиваясь со слюной, заливала подбородок.
Райден стоял над ней. Выражение его лица было непроницаемым, правая рука вытянута вперед, пальцы сжаты в кулак. Повинуясь его воле, тело Кейко претерпевало страшные изменения: сочный хруст костей достиг ушей Соры.
— Хватит, — прошептала она.
Голова Кейко запрокинулась, обнажая разорванные мышцы. Кровь — темная, липкая, хлестала ручьем.
— Райден, хватит! — закричала Сора.
Он сделал вид, что не услышал. Распахнувшее кимоно продемонстрировало ногу Кейко — из месива кожи и плоти торчала кость.
— Райден, — в отчаянии взмолилась Сора.
Он перевел взгляд на нее — страшный и пустой.