Чувствуя, как напряжение в теле возрастает с каждым мгновением, она отступила назад. И без того было ясно — Аюми там нет.
Но где же она?..
Оставался сад и внутренний двор — уединенные, тихие места, скрывающиеся в ночной темноте. Но что Аюми могла делать так глубокой ночью? Сора вздохнула, сжала ладони в кулаки. Стоило ей сделать несколько шагов, как снаружи раздался шорох.
Оцепенев, Сора прислушалась. Звук чужой поступи — неторопливой, вальяжной, достиг ушей. Заметавшись по помещению, Сора не нашла ничего лучше, кроме как нырнуть в одну из боковых ниш и затаиться.
Там было темно, пыльно и холодно — каменные стены леденили плечи и спину. Носа коснулся приторный, удушливый запах — так пахло мясо, пролежавшее день на солнце. Осторожно отодвинувшись, Сора нащупала что-то жесткое, но не такое, как твердый камень. Затем ее пальцы коснулись ткани...
Ей казалось, что она оглохла и ослепла разом. Сердце перестало биться. В тот момент Сору не волновало ничего — ни чужие шаги рядом, ни спящие за стенкой мертвецы, ни Райден, оказавшийся основателем клана Хаттори.
Была только ткань в ее руке, запах разложения и бледное, перекошенное лицо Аюми, на котором навечно отпечатался ужас. Сора всхлипнула, зажала рот рукой, лихорадочно рассматривая мертвую служанку в надежде, что ее образ окажется бредом, видением, насланным проклятым домом...
Но Аюми, которую убили и запихнули в нишу, как мешок с тряпками, была реальной. Настоящей. И мертвой.
Ее подруга, ее первая и единственная подруга, верная служанка, Аюми, которая сопровождала Сору всегда и везде... Которая без сомнений согласилась поехать с ней в чужой край, была мертва. По ее вине.
И, судя по аромату и пятнам на теле, Аюми была мертва несколько дней. Но как, если еще вчера Сора видела ее своими глазами...
Шаги, прозвучавшие совсем рядом, начали стихать. Сора выглянула, чтобы увидеть, кто ночью посещал пристройку. Знакомая фигура, темные, аккуратно уложенные волосы...
Она заплакала беззвучно, глядя, как Аюми — та, кто притворялась ею, — уходит в сад. Опустилась на пол, закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник.
Бесполезно. Все было бесполезно... Пока Сора разыгрывала из себя хозяйку и ежедневно собирала букет из камелий, Аюми лежала здесь, в каменной нише и гнила, как выброшенная туша оленя.
Плечи сотрясались от рыданий. Слезы текли ручьем — казалось, они никогда не закончатся, словно смерть Аюми пробила дыру в ее сердце и заполнила все болью и тоской.
Она не знала, сколько просидела так, держа в ладони холодную руку Аюми. Лишь когда солнце выглянуло из-за горизонта, Сора поднялась, вытерла слезы и прошептала:
— Прости меня.
Аюми не ответила. К горлу подкатил новый комок, колючий, как шипы. Сора выпрямила спину, решительно вздернула подбородок.
Райден сказал, что она — прирожденный воин. И она будет бороться. Убийцы Аюми непременно ответят за все, что сделали.
Когда Сора вернулась в покои, Райден уже не спал. Он открыл глаза ровно в тот момент, когда сёдзи раздвинулись — ярость в его взгляде сменилась недоумением при виде ее заплаканного лица.
— Сора? Что случилось?
— Ты знал? Скажи мне, ты знал? — прошептала она.
Выражение его лица сказало ей все без слов. Сора помотала головой, упала на колени, закричав истошно, как раненный зверь. Райден бросился к ней, сел рядом, обнимая за плечи.
— Тише, тише...
— Не трогай меня, — она отползла от него в угол в поисках спасения. — Никогда! Аюми мертва! Ты слышишь, она мертва! Кто ее убил? Ты?
— Не я, — процедил Райден, поднимаясь.
— Кто? Назови мне имя! — яростно потребовала Сора. — Скажи, что за чудовище убило ее! И почему... Почему я видела ее...
Она снова зарыдала. Дождавшись, пока горькие рыдания стихнут, Райден сказал:
— Это была Кейко. Она киджо, поэтому может принимать облик любого человека. Я держу ее в поместье, потому что она годами помогала мне обманывать местных жителей и гостей. В нужный момент Кейко принимала облик состарившегося хозяина или ребенка... В день, когда ты велела ей убраться, она не ушла. Она забрала облик Аюми.
— Зачем, — выдавила Сора охрипшим голосом. — Зачем ей это...
— Кейко хотела быть рядом с тобой. Я велел ей присматривать за поместьем в мое отсутствие. Если бы я знал, что она решит поступить так... Поверь, я бы ее остановил.