Во взгляде Райдена мелькнула жалость.
— Поместье меняет людей в худшую сторону. Я удивлен, что не изменилась ты.
— Не такая уж я и хорошая, — пробормотала Сора, вспомнив, как забыла отдать Аюми нефрит.
— Ты умная, раз догадалась про обереги. Милосердная. Не пожалела собственных украшений, — Райден подпер щеку кулаком. — Упрямая, раз пытаешься бороться с судьбой. Мне повезло с женой.
«Но ты ни разу не показал этого», — молча сверлила его взглядом Сора.
Райден держался на расстоянии. И дело крылось вовсе не в физической близости, которую он также избегал — иногда с его уст соскальзывали фразы, лишенные фальши, но Хаттори тут же вновь становился холодным, как камень.
— Как я могу поступить иначе? Не в моих правилах просто сдаться. Айко учила меня другому.
— Ты часто ее упоминаешь, — заметил Хаттори.
— Она заменила мне мать. Жаль, что она...
Сора осеклась. Конец фразы вертелся на языке, но озвучить его было бы кощунством. Конечно, ей бы хотелось, чтобы Айко была рядом — ее мудрости бы хватило, чтобы помочь воспитаннице выбраться из ловушки, в которую та угодила. Но знать, что она обрекла Айко на мучительное существование...
Нет. Хорошо, что Айко осталась в безопасности. Соре и так хватало чувство вины, что пожирало ее ежедневно из-за Аюми.
— Жаль, что она не приехала? —мягко уточнил Райден.
— Нет. Мне не жаль.
Взгляд Соры похолодел.
— И ты знаешь, почему.
Он отвернулся. Когда Райден наконец заговорил, его голос был глухим, словно доносился откуда-то из-под земли:
— Прекрати расспрашивать меня.
— Но я не могу! Не могу не спрашивать, — с отчаянием воскликнула Сора. На глаза навернулись слезы. — Не могу перестать надеяться, что выберусь... Что не зачахну, как камелии...
... и как Кумико, чья жизнь угасла, как свеча.
— Скажи что-нибудь, — взмолилась Сора.
— Если бы я мог спасти тебя, я бы спас, — с тоской проговорил Райден. — Но я не могу.
— Ты не пытаешься. Проклятие, гиблое место... Наверняка есть способ избавиться от тьмы. Ты не хочешь пробовать, — обвинила она. — Если не желаешь сам, то хотя бы расскажи мне! Не утаивай правду.
— Правда окончательно лишит тебя надежды, а я этого не хочу, — отрезал Хаттори. — Не хочу видеть, как свет в твоих глазах померкнет. Забудь, Сора. Ты проживешь последние годы здесь и умрешь здесь. Это неизменно.
— Хорошо, — силы куда-то ушли, осталась лишь гнетущая, прожорливая пустота внутри. Ее руки бессильно опустились. — Я больше не буду говорить об этом.
Ее обещание оказалось лживым. Ночью, лежа без сна, Сора рассматривала уснувшего Райдена — он привалился к стене, не выдержав нескольких бессонных ночей подряд, и на его лице были видны следы болезненной усталости: тени под глазами, заострившиеся черты.
Тихонько встав, она приблизилась, любуясь его обликом. Осторожно коснулась ладонью — кожа гладкая и холодная, совершенная, как мрамор. Подчинившись странному порыву, она склонилась и дотронулась губами до его щеки.
Райден раскрыл глаза. В лунном свете они отливали жутковатым фиолетовым отблеском, точно взгляд существа из потустороннего мира. Сора замерла, не зная, как он отреагирует на ее выходку — разозлится или, наоборот, заледенеет, как озера зимой, — но Райден неожиданно притянул ее к себе.
Его губы нашли ее рот, с жадностью смяли верхнюю губу. Отчаянный, голодный поцелуй — оставаясь в его руках хрупкой птицей, Сора робко отвечала, запустив ладони в тяжелые, густые пряди мужа. С трудом оторвавшись от нее, Райден прохрипел:
— Возвращайся в постель.
В его глазах сиял страшный голод по человеческому теплу. Сора не двинулась, с нерешительностью глядя на него. Как бы ей хотелось продлить этот момент, остаться в нем, окруженной жарким пламенем чужих прикосновений...