— Помочь можете… эээ, мистрис? — глуховато спросил один из хобгоблинов.
— Могу, если не сложно, — опасливо согласилась Элли.
По хозяйству она была не то чтобы очень умелой. В прежней семье работой ее не утруждали, разве что поначалу заставляли мыть посуду. Но у Элли быстро начинала болезненно кружиться голова, и от раковины она отшатывалась. Теперь-то она понимала, что все дело в проточной воде, которая невыносима для фейри, но тогда только глотала слезы обиды, выслушивая речи о собственной никчемушности и бесполезности. От «матери» в ход шла тяжелая артиллерия в виде рассказов, что ее не возьмут замуж, «отец» просто ронял — «Дура!» и удалялся. Элли усилием прогнала неприятные воспоминания.
— Помогите жирня³ прогнать, — сказал луридан.
Про жирней Элли читала и удивилась, что фейри не могут справиться без нее.
— С ним драться надо? — спросила она осторожно.
Луридан и оба хобгоблина разом замотали лохматыми головами.
— Нет, — ответил луридан, видимо, бывший в этой троице за вожака. — Просто скажите ему — уходи!
Он показал пальцем на небольшую дверцу в стене, которую Элли раньше не приметила. — Он там сидит, в кладовой.
— Жрет чего-то, — подал голос один из хобгоблинов.
Троица фейри распахнула перед ней низенькую дверь, и Элли, согнувшись в три погибели, вошла в комнату, оказавшуюся на удивление просторной. Она увидела высокий потолок и множество стеллажей с упаковками и банками. Видимо, именно здесь хранился запас провианта для всей школы, оторванной от «большой земли» на три четверти года.
За ближайшим стеллажом кто-то чавкал, шуршал и рыгал. Элли осторожно заглянула и почти сразу зажмурилась. Там сидело существо, еще более отвратительное, чем кобольд — мягкое безволосое тело, голый крысиный хвост и, самое ужасное, — человеческое лицо с огромным носом. На лысой голове торчали острые ушки.
— Чего? — поднял голову жирень.
«Ну и что я тут могу сделать? — подумала Элли. — Вроде, он неопасный, противный только до невозможности».
— Уходи, — сказала она, вложив всю имеющуюся на данный момент храбрость.
Это не очень-то помогло.
— Вот значит как… — протянул жирень. — Шоколадку пожалела?
Элли заметила в его тонких лапках с длинными пальцами пеструю упаковку, показавшуюся знакомой, это была популярная марка сладостей из обычного вулгарского магазина.
— Я знаю, что ты ешь только то, что нажито неправедно или небережно хранят, — сказала Элли, начиная чувствовать себя увереннее.
— Ну да, — признал жирень. — Скрал кто-то и заныкал, а я прибрал. Надо будет, еще возьмут.
«Надо же! — подумала Элли. — Кто же это был? Вряд ли ученики».
— Уходи! — на этот раз решительнее повторила она. — У нас тут ворованного нет, и храним мы все в чистоте.
Элли помолчала несколько секунд
— Я тебе приказываю!
Жирень облизал пальцы и вытер их о мягкое пузо.
— Тогда, конечно, — сказал он с явным сожалением. — Не могем ослушаться.
Он развернулся и пропал в яркой вспышке света. Элли еще некоторое время недоуменно смотрела на то место, где он исчез.
«Так просто? Они что, не могли ему это сказать. Меня ждали?»
Она обернулась на полки и вышла. Фейри встретили ее поклонами до земли и шмыгнули обратно в кладовку, плотно притворив дверь. Элли невольно пожала плечами. Мир бессмертных манил ее по-прежнему и оставался далеким и непонятным.
Элли медленно шла к знакомому домику общежития, привычно покусывая губы и почти не отводя глаз от носков туфель, от которых отлетали мелкие камушки