Смех Хранителей Факультетов слился в невнятный гул.
— Честная… Это моя, — усмехнулся снизу альраун.
— Чего ты хочешь? — спросила нежным голосом бааван`ши.
«Еще легче! Денег и замуж по любви!»
— Разного… — пробормотала Элли и добавила. — Власти и справедливости.
— Это моя, — глухо сказал вулвер. — Но я должен спросить. Что ты отдашь?
Элли опять задумалась.
— Я не знаю. У меня ничего нет.
— Чего у тебя много? — продолжал настаивать фейри-волк.
Элли почти привыкла к полной темноте. На этот раз она задумалась надолго.
— Боли и гнева, — ответила она с вызовом.
Волшебные существа молчали. Неожиданно стало чуть светлее, и Элли смогла разглядеть рядом три силуэта.
Хранителей она видела редко, те в основном общались только со студентами своих Факультетов, но все же она знала их. Бааван`ши — Хранитель Факультета Бригидд, альраун — дух мандрагоры и Хранитель Модрон и вулвер, человек с головой волка, Хранитель Кайлих.
— Ты ответила, — сказала Розамунда.
Стало почти светло. Это была не просто комната, перед Элли раскинулся рыцарский зал, увешанный оружием и щитами, украшенный вместо статуй доспехами, а вместо картин — пестрыми штандартами с зубчатыми краями. В глубине зала стоял огромный трон, словно на великана, средняя его часть немного возвышалась над боковыми.
За стрельчатыми окнами… был не школьный парк. Элли увидела высокие серебристые холмы вдалеке, ощутила медовый аромат ветра, услышала слабый отзвук флейты. Элинор почувствовала, как неожиданно потяжелела голова, и коснулась рукой волос. Пальцы скользнули по холодным граням кристаллов, растаявших от первого прикосновения.
— Вот, — бааван`ши обвела рукой вокруг. — Это все — ты.
— И что? Куда вы меня распределяете? — нетерпеливо спросила девушка.
Хранители вновь разом рассмеялись, переглядываясь.
— Подожди. Ты узнаешь завтра.
— Пока ты можешь задать нам один вопрос, самый важный.
— Не о себе, ни о других, а из самого сердца.
«И не про распределение… Да, я знаю, что спросить!» — подумала девушка.
— Как умирают фейри? — выпалила Элинор, не задумываясь, что ее собеседникам может быть неприятно говорить об этом.
Но ей ответили без страха и промедления.
— От отсечения головы, — сказал вулвер.
— От душевной боли, — сказал бааван`ши.
— По собственной воле, — сказал альраун.
Элли буквально выпала из комнаты, привыкая заново к яркому освещению школы. Брианна дождалась, как и обещала, но, в отличие от Агнесс, была готова поделиться впечатлениями:
— Сад… — восторженно шептала она, снова возвращаясь к увиденному в комнате. — Такой прекрасный, каких не бывает на земле. Столько радости… и все живое. У меня слов нет. А… ты?