— Ну хорошо, — сжалился инвалид. — Гони три шестьдесят две, и ни копейки меньше. И так без закуси остаюсь.
— У меня всего рубль с мелочью…
— Ну нет! — возмутился инвалид, поднял инструмент и держал его теперь под мышкой. — За такую-то большую скрипку! Это на самый дерьмовый портвейн! Сам и пей!
Данилов взял инвалида под руку, заговорил ласково:
— Знаете что, поедёмте ко мне домой. Тут всего-то дороги на полчаса. Я вам на десять поллитр дам…
Подозрения, возникшие, видно, в инвалиде, теперь укрепились и разрослись, он отодвинулся от Данилова подальше в уверенности, что этот хитрый бородач заманивает его в гибельную ловушку.
— Другого дурачь! — зло сказал инвалид. — Нету четырех рублей — ну и иди гуляй.
— Я вам через сорок минут привезу! — взмолился Данилов. — Вы только подождите.
— Если я через десять минут стакан не приму, меня врачи не поправят. Организм ослаблен после вчерашнего. Я эту скрипку через десять минут крушить стану.
И инвалид, повернувшись, пошёл с инструментом к двери в пивной буфет.
— Постойте! — вскричал ему вослед Данилов.
Но инвалид был непреклонен.
“Что же делать? Что же делать?” — судорожно думал Данилов. Не хотел он, ох как не хотел нарушать свой принцип и демоническим образом возвращать альт, знал, что потом долго будет корить себя за слабость, и теперь чуть ли не кричал на себя, малодушного, чуть ли не топал на себя ногами, но услужливое соображение: "на мелочь нарушишь, только на четыре рубля и нарушишь-то!” — все же осилило. Данилов, закрыв глаза, перевел на браслете пластинку со знаком “Н” вперёд, поймал в воздухе две мятые бумажки. Кинулся вдогонку за инвалидом, нашёл его в буфете, инвалид пил пиво.
— Вот! Держите! — вскричал Данилов.
— А уж я загнал! — рассмеялся инвалид, разжал левый кулак, и на его ладони Данилов увидел трешку и рубль.
— Кому? — ужаснулся Данилов.
— А леший его знает! Маленький такой в кроликовой шапке. Он мне сразу четыре рубля отвалил. И на кружку дал. А ты жмотничал, деньги прятал…
— Куда он пошёл?
— Куда пошел, туда и пошел. Мне-то что! Хоть бы и в Африку. Я вот в магазин!
Кинулся Данилов на улицу, в одну сторону пробежал, в другую — нигде не было человека в кроличьей шапке и с инструментом. Да ведь и в ста направлениях можно было уйти от Марьинских бань! Тот уж человек с покупкой сел, наверное, в троллейбус или трамвай. Данилов остановился в отчаянии.
Одно лишь было у него приобретение — на некий туманный след он мог указать уголовному розыску. И тут из-за кирпичного угла Марьинских бань высунулась радостная и мерзкая рожа честолюбивого шахматиста Валентина Сергеевича, вручившего Данилову в собрании домовых лаковую повестку с багровыми знаками, высунулась, показала Данилову красный язык и исчезла».
Эта история хороша тем, что передаёт весь колорит времяпровождения в московских окраинных банях. Часто туда народ заходил даже не попариться, именно попить пивка (оттого рачительная работница и говорит, что в бидон не отпустит — то есть не даст досужему человеку, пусть и буфетной цене, а разжиться пивом для домашнего употребления.
Другие демоны в романах Орлова тоже не брезгуют московскими банями. Один из них, прозванием Кармадон, «был он и в банях, уже не Марьинских, а Селезневских, опять со скрипачом Земским и водопроводчиком Колей, к которым привык. В бане не зяб и не зевал, парился от души и из шайки швырял на раскаленные камни исключительно пиво».
И, чтобы два раза не вставать:
Б. Марьинская, 21
Тел. И7 21 91
Извините, если кого обидел.
15 апреля 2014
Можайские бани (2014-04-15)