А Гордеев Д. К. и дальше указывается главным по Шаболовским баням.
Но тут важно, что исчезнувшие Шаболовские бани ранее записаны были на водочного короля Смирнова: «наслед. Смирнова» — это того самого и есть.
«После смерти П. А. Смирнова его паи в товариществе унаследовали в равных долях 5 сыновей. Конфликт между наследниками привёл к ликвидации акционерно-паевой формы собственности товарищества в 1902. Сергей Петрович (1855–1907) выданную ему после ликвидации товарищества сумму вкладывал в основном в недвижимость: в разное время ему и наследникам принадлежало 10–12 зданий в Москве (Шаболовские бани, санаторий для душевнобольных, каменные пятиэтажные доходные дома)».
И, чтобы два раза не вставать:
Шаболовская, 22.
Тел. 217-35
Извините, если кого обидел.
18 апреля 2014
История про то, что два раза не вставать (2014-04-18)
История довольно причудлива.
Но мы всё про обряды русских бань глазами иностранцев.
Райан, в уже упоминавшейся книге «Баня в полночь» пишет: «Повсеместно распространенное представление о бане как обиталище злых духов не обязательно связано с типологией культовых мест. Оно восходит и к церковной истории, поскольку известно, что во времена поздней античности общественные бани были средоточием порока, там процветала распущенность; в результате гражданские и церковные власти пытались регулировать их деятельность. Бани представляли собой центры проституции, женской и мужской, и, как и в России, считались подходящим местом для занятий вредоносной магией. Несомненно, по этой причине Иоанн Златоуст (IV век) говорил о необходимости для христиан креститься перед тем, как войти в баню. В молитве Василия Великого об изгнании бесов упоминается единственное строение, откуда надлежит изгнать нечистого духа, — баня. В VI веке император Юстиниан установил суровые наказания за неподобающее поведение в банях, а в постановлениях городских советов и синодов и святоотеческой литературе часто встречается осуждение совместного мытья мужчин и женщин как греховного обыкновения. Постановления Лаодикийского (320 год) и Трулльского (692 год) соборов по этому вопросу были хорошо известны на Руси. Запрет на совместное мытье в бане, в особенности для клириков, имеется в сборнике канонического права XII века — «Ефремовской кормчей», затем он повторяется и в других сводах канонического права; в качестве отрицательного примера, распространенного во Пскове, эта практика упоминается в 41-й главе постановлений Стоглавого собора (1551 год). Казалось бы, мытье в общественных, нередко общих, банях должно в большей степени интересовать Русскую церковь, но на деле оно было обычным явлением в России и Финляндии; многие иноземцы, посещавшие Московию, бывали поражены сценами совместного мытья обнаженных мужчин и женщин в русских банях.
Вообще-то, общественные и при этом смешанные бани существовали в Англии и во Франции со времен Крестовых походов до XVI века, когда они были закрыты как рассадник проституции; то же можно сказать и об итальянских минеральных банях эпохи Ренессанса. В XVIII столетии на английском курорте Бате лечебные минеральные ванны принимали совместно мужчины и женщины, и хотя посетители купались одетыми, некоторые писатели упоминают случаи непристойного поведения.
Представляется, что отрицательное мнение о русских банях сформировалось на Западе под впечатлением той репутации, которой пользовались западноевропейские публичные бани. Известны записки западноевропейских путешественников о России, которые с благочестивым возмущением и весьма подробно описывают ту распущенность нравов, которая, по их мнению, проистекала из обычая совместного посещения бань. И действительно, в каком положении оказалась бы современная антропология, если бы похотливые заезжие писатели не провели ранних исследовательских работ в этой области?
Одно из наиболее выдающихся произведений такого жанра — «Путешествие в Сибирь» аббата Шаппа д'Отероша[9] в четырех томах (Париж, 1768). Автор дает уничижительное описание России и русских, их нравов и манер, иллюстрированное гравюрами Ле Пренса[10] который впервые познакомил европейцев с обычаями и костюмами Российской империи. Большая часть книги посвящена этнографии, климату и геологии России, но автор продемонстрировал свой живой интерес и к свадебным обрядам, и к обычаям, связанным с баней. Основной целью поездки аббата были астрономические наблюдения за прохождением Венеры через диск Солнца. Он оставил забавное ироническое описание своего посещения общественных бань, которое с должной старательностью проиллюстрировано гравюрой Ле Пренса. Главное, что можно сказать о ней, — художественная свобода в изображении бытовой сцены, которая вполне могла бы показаться непристойной современному зрителю и которая верно отражает типично русскую манеру мытья. Книга и иллюстрации вызвали гнев императрицы Екатерины II; сама она, конечно, не посещала общественных бань, но её ревнивое отношение к репутации своей державы выразилось в её отзыве о гравюре как «самой непристойной». Мнение императрицы опубликовано в ее анонимном произведении «Антидот» (1770), представляющем собой опровержение книги аббата д'Отероша. Хотя гравюра гораздо менее откровенна, чем известные «художественные» произведения эротического характера из коллекции самой Екатерины, она сочла необходимым подтвердить существовавший ранее запрет совместного мытья в банях в Полицейском уставе 1782 года»[11].
«Несоменно, это был скандальный успех: за сценой в бане, изображённой Ж.-Б. Ле Пренсом, последовали подобные иллюстрации, большего или меньшего художественного достоинства!»[12]
Извините, если кого обидел.
18 апреля 2014
Лепешкинские бани (2014-04-19)
Находились на Москве-реке, у Проточного переулка.
Иное имя им — Новинские.
Про них Гольдин в своей книге «Москва без бань — не Москва» пишет: «Заслуженный годами авторитет не упускали Новинские бани, известные также под названием Лепёшкинских. Их, отличавшихся чистотой и порядком, посещал простой люд и знатные господа. Водопровод был проведён во все отделения, а в некоторых “сверх того вас обольет наподобие дождя”. Бани размещались в длинном одноэтажном здании, в районе пересечения нынешним Новым Арбатом Москвы-реки.
В докладе на заседании Комиссии по изучению старой Москвы, сделанном её секретарём И.С. Беляевым в 1916 г., есть такие слова по поводу этих бань: “…все внутреннее устройство их было деревянное, на скамьях лежали посетители с поставленными на спинах ‘банками’, любители париться поддавали на каменку душистыми уксусами или настоями мяты, и, как неизменный отпечаток прошлой бани, слышалась трель сверчка, имевшего там право гражданства”. И, вспоминая эти старые деревянные бани, докладчик отдал им предпочтение перед современными, потому что “они доставляли более неги и телу и душе, а может быть, еще потому, что в них более чувствовалось нашей народной самобытности”».
В 1900 году, когда брали пробы воды из скважин по всей Москве от Трубной площади до Яузского моста и от Алексеевского монастыря до Лепёшкинских бань, пришли к выводу, что вода везде нехороша, и во всяком случе хуже мытищинской.
«Анализ показал, что “сухой остаток в мытищинской воде много ниже, чем в воде из буровых колодцев”». С Лепёшкинскими банями была к тому же другая неприятность — выше по течению стояли фабрики, и московские жители не без основания говорили, что вниз течёт всякая дрянь, краска с Прохоровской фабрики, отходы производства и прочее. Не говоря уж о стоках Пресненских бань и будущих Рочдельских.
Всё это прибивалось к левому берегу по изгибу реки.
Но москвичей это особо не смущало — они не только парились в Лепёшкинских банях, но и ходили в купальни на берегу. Сейчас эта местность совсем иная, она забита дорогими домами, и, в этом своём качестве, вобщем, монолитна. Её меняли медленно — в конце тридцатых построили угловой дом, отданный, военным, кажется, артиллеристам. Потом, уже после войны построили несколько мощных зданий — для геологов и ещё каких-то ведомств. Раньше тут стоял довольно богатый Новинский (Введенский) монастырь, чьи владения шли от Пресни до самого Проточного переулка. Монастырь был упразднён в 1764 году Екатериной Великой. По Новинскому монастырю и был назван Новинский переулок и Новинский бульвар.
Сытин пишет: «За дворами причта у реки по правой стороне в 1914 г. находилась женская тюрьма. По левой стороне Б. Новинского переулка на углу с Садовым кольцом стоял обширный двор с каменными и деревянными зданиями, принадлежавший Алябьевой, жене композитора, в начале XIX в. За ним по переулку шли мелкие дворы, а у берега реки Москвы находились Новинские бани с водокачкой, принадлежавшие Ломакиным. По берегу тянулись Лесные ряды».
[9] Жан Шапп д’Отрош (1728 — 1761) — французкий астроном. После получения духовного сана увлёкся астрономией и даже стал членом Академии наук. В 1761 году приехал в Россию и остановился в Тобольске для наблюдения прохождения Венеры через диск Солнца. В 1769 г. Шапп предпринял для той же цели путешествие в Калифорнию, где и умер. В 1768 вышло его «Путешествие в Сибирь по приказу короля в 1761 году». С этой книгой связывают зарождение жанра путевых записок. При этом Екатерина Вторая восприняла эти очерки как реальную угрозу престижу России и в Амстердаме через два года вышла книга под названием «Антидот. Разбор дурной, но великолепно напечатанной книги под заглавием „Путешествие в Сибирь по приказу короля в 1761…“» авторства либо самой Екатерины, либо княгини Дашковой.
[10] Жан Батист Ле Пренс (1734–1781) — французский художник и гравёр. Приступил к изучению живописи в родном городе Мец, а затем учился у Франсуа Буше. В 1758 году поехал в Россию, где участвовал в росписи Зимнего Дворца. Побывал в Финляндии, ездил в Сибирь. Вернулся в о Францию в 1763 году, в 1765-м избран в Академию живописи.
[11] Райан В. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России — М.: Новое Литературное обозрение, 2006. С. 91–93.
[12] Райан В. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России — М.: Новое Литературное обозрение, 2006. С. 109.