Он продолжал бить, исступленно, не зная боли в истертой ладони, сжимавшей обмотанную кожаным ремнем рукоять меча. Пот струился по щекам, капли падали с бороды на заляпанный плащ.
Меч уже не лязгнул, простонал, и его лезвие обломилось у перекрестия рукояти.
Тогда Миронег и почувствовал силу, превосходившую все, к чему он когда-либо прикасался.
Священник Кирилл увидел, как хранильником овладело безумие. Он накинулся на и без того криво стоявшего на постаменте идола и стал рубить его мечом. Кирилл хотел крикнуть, образумить Миронега, но тут стал замечать, что идол меняется.
Нет, дело было не в кусках, отлетавших под ударами лезвия меча. Сам камень менялся, и на пьедестале возникала тварь, похожая на жабу, водившуюся в болотах Меотиды. Ее шкура, лоснящаяся и пупырчатая, была, видимо, очень прочной, раз оружейная сталь оказалась против нее бессильна.
– Не так надо!
В священнике проснулся охотничий азарт. Грех-то какой, Господи, но тварь на постаменте была так омерзительна, а Миронега было так жалко…
Кирилл оглянулся, ища, чем бы нанести удар.
Но святилище было пусто, если не считать валуна, бывшего алтарем, но в нем было весу, как в десятке толстяков.
Пальцы Кирилла нащупали висящее на груди распятие.
– Прости меня, Господи, ведь все, что делается, – во имя твое!
Стараясь не попасть под удар Миронега, Кирилл подошел ближе к идолу.
С хрустом отлетело лезвие меча, и Миронег в ярости взревел:
– Не так надо!
И сорванное с груди распятие вошло основанием креста в глаз чудовищной жабе.
Если можно видеть лишенное формы, то Миронег это увидел. Тварь поднималась, набираясь сил и уверенности в собственном всемогуществе. Ничто, казалось, не могло с ней справиться.
Но тут из ниоткуда – и как же однообразно появлялись гости в этом святилище! – возник человек средних лет в простом шерстяном хитоне, длинноволосый и худой. Он грустно посмотрел на растущий из пьедестала ужас, взмахнул рукой, и все кончилось.
Тварь пропала, будто и не было ничего и никогда.
Человек улыбнулся Миронегу, неловко, несколько робко пожал плечами и исчез, так и не сказав ни слова.
– Кирилл, я хотел бы увидеть икону с изображением твоего бога, – сказал Миронег.
Жаба дрогнула – еще бы, удар получился неслабый – и сгинула, растворившись в воздухе.
– Кирилл, – услышал священник голос Миронега, – я хотел бы увидеть икону с изображением твоего бога.
– Вот, – протянул Кирилл распятие, испачканное слизью. Священник уже ничему не удивлялся, даже таким просьбам.
Миронег повертел его, обтер полой рубахи, глянул и нехотя вернул:
– А побольше нет? Тут не разобрать черты лица…
– Спаситель был примерно твоих лет, худощав, с длинными прямыми волосами и с небольшой бородой…
– Ходил в прямом шерстяном хитоне до пят, – подхватил Миронег.
– Ты читал Писание?
– Мне много рассказывали о твоем боге, но дело не в этом. Я, кажется, видел его…
– Кого? – не понял Кирилл.