Еще кивок.
– Ну вот и погуляем! – решил Кончак.
Третий день гуляла вся Великая Степь. Всадники разогнали, казалось, всю живность на расстоянии двух конных переходов, но вертела и котлы переполнялись свежим мясом, а в чашах не иссякали меды и кумыс, так что шума хватало.
Днем князь Игорь Святославич удалился для отдыха в юрту, поставленную в центре охотничьего лагеря, рядом с ханской. Приказ для охраны был строжайшим – не беспокоить, но какой приказ нельзя нарушить?
Явившегося перед входом в юрту всадника пропустили беспрепятственно, словно это не человек был, а невидимка, проскользнувший мимо копий стражников. Всадник откинул полог юрты, вошел в просторное круглое помещение.
Князь Игорь еще не спал. Он лежал на медвежьей шкуре и лениво перелистывал украшенные цветными миниатюрами листы толстой книги в медном переплете.
Всадник кашлянул, обозначив свое присутствие.
– Овлур? – приятно удивился князь.
– Мир тебе, князь! Примешь гонца с радостными вестями?
– С другими тебя и не помню. Говори.
– Вчера после полудня князь Буй-Тур Всеволод со своими кметями отправился на родину, в Курск. С ним же отъехали и северские дружинники, которые изъявили на то желание.
– Скоро, значит, им и дома быть. Что ж, весть воистину счастливая, спасибо на добром слове, Овлур!
– С вестями и вопрос принес. Дозволишь ли, князь?
– Говори!
– Хан Кончак слышал, что княгиня Ефросинья Ярославна глаза проплакала, стоя на забрале путивльском…
Игорь Святославич усмехнулся, пытаясь представить плачущую жену. Нет, не получилось.
– Хан Кончак интересуется – доколе?..
Князь Игорь внимательно посмотрел на гонца. Овлур бестрепетно выдержал взгляд.
По законам Степи Кончак должен был не меньше полугода продержать у себя русского князя, пока не завершится обряд очищения. Отпускать – нельзя, но ведь сам-то Игорь Святославич не давал обещания жить у половцев, держал его только долг перед побратимом.
– Что, князь, прикажешь седлать коня? У юрты ждут десять солтанов…
– Прикажу, – заулыбался князь. – Еще как прикажу!
Недалеко от речного берега, где уже тянуло прохладой и влагой, Овлур придержал коня.
– Случилось что? – спросил князь Игорь, подъезжая поближе.
– Всадник на горизонте, – откликнулся половец, пристально вглядываясь вдаль. – И кто знает, один ли…
Игорь Святославич и не пытался спросить, послал ли Овлур солтанов на разведку.
Знал, что послал. Оттого и держался спокойно, не выказывая волнения. Чем ближе к северским землям, тем тягостнее было на душе, казалось, что между ним и Русью выросла стена, и нет в ней ворот, распахнутых перед князем, едва не угодившим в полон к своему злейшему врагу.
И этот всадник, так нежданно оказавшийся у него на пути, – не знак ли?
Знак, ведомо.
Оставалось только ждать и надеяться на то, что беда прошла стороной и высшие силы просто намекают на свое благорасположение. По доброте ли своей или с очевидным расчетом на ответную благодарность… Лишь бы только обошлось!
Даже самому себе князь Игорь Святославич боялся признаться, как устал от походов и ратей.