Кажется, сказано было с легкой обидой, но Франц предпочел ее не заметить. Не объяснять же парню, что он старается свести эти «встречи» к минимуму из-за двух моментов. Во-первых, боялся выдать свои «способности», а во-вторых, смотреть на разгоряченного юношу, изгибающегося, словно тростинка, причем только смотреть, не было никаких сил. Каждый раз после такого приходилось выходить в город, «развеяться».
Чтобы уйти от этой неоднозначной темы, Франц спросил:
– Как ты вообще? Сегодня на тебя свалилось столько информации.
– Да уж. Но… мне почему-то стало легче. Я хоть понял, что не сумасшедший.
– У тебя просто редкий дар. А как тебе Эдвард? Ты согласен с ним заниматься?
– Я же уже сказал, что да.
– Но вдруг появились какие-то опасения?
– Нет. Он очень необычный мужик! И было так интересно, когда он меня проверял!
«Какой же еще мальчишка!» – подумала одна часть души Франца, в то время как другая выдала ощутимый укол ревности. Пришлось сморгнуть, чтобы на лице ничего не проявилось, и только потом сказать:
– Хорошо. Но помни, что можешь все равно обращаться ко мне с любой проблемой.
– Спасибо.
Постепенно жизнь вошла в привычное русло. Почти. К занятиям с Эдвардом Тадеуш отнесся столь же ответственно, как и к обычной учебе. И скоро стал делать первые успехи.
Подобное рвение радовало Франца, но следовать совету друга и рассказывать о себе он не спешил. Сначала желал дать возможность юноше пообвыкнуться с даром, все обдумать. А потом… Ведь так сложно найти повод, чтобы поведать то, что не хочется…
К счастью или нет, но Тадеуш заговорил об этом первым. К этому моменту парень уже безоговорочно доверял опекуну, на которого смотрел едва ли не с обожанием.
Они в тот день как раз возвращались с прогулки по городу. Был конец лета, и Франц сам затащил парня в магазины. Скоро опять начнется учеба, и ему необходимо обновить гардероб. Тадеуш был еще в том возрасте, когда за лето можно просто из всего вырасти.
Лайнел как раз распоряжался, чтобы машину отогнали в гараж, а покупки отнесли в дом, когда юноша, перед этим внимательно разглядывая телохранителя, осторожно тронул Франца за руку и спросил:
– Мы можем поговорить?
– Конечно! Пойдем в дом или прогуляемся по саду?
– Давай по саду, – находиться в помещении в такой чудесный день совершенно не хотелось.
– Хорошо, идем.
Сад походил на небольшой ухоженный лес. С безупречными дорожками, цветниками и даже фонтаном. Но Тадеуш облюбовал кованную скамейку под раскидистой ивой, создающей ощущение шалаша. Парень вообще не любил яркого солнца. Быстро обгорал, да и слепило оно слишком чувствительные глаза.
– Так о чем ты хотел поговорить? – осторожно поинтересовался Франц, касаясь плеча воспитанника.
– Не знаю, наверное, это опять ерунда или глупость.
– Неважно. Рассказывай.
– Понимаешь, я иногда вижу странное. Эдвард рассказывал мне о «Сером зрении», но я не знаю, оно ли. А когда спросил у него, тот велел начать расспросы с тебя.
У Франца невольно сердце сжалось. Вот подозрения и стали реальностью. Дождался! Чтобы не выдать себя, пришлось поинтересоваться:
– И что ты видишь?
– Разное. Но нечеткое, как призраки. Например, я иногда вижу, как за Лайнелом следует призрачный волк. У Эрмины проступают какие-то странные глаза, а ты…
– Что я? – Франц старался подбодрить парня, и очень надеялся не выдать собственной тревоги.
– У тебя тоже иногда глаза становятся странными, словно вокруг зрачка появляется еще одно кольцо. Алое. И на голове проявляется что-то странное, а за спиной очертания перепончатых крыльев. Но я вижу это какие-то секунды, и сложно понять…