— Да-да, сейчас, — сказал Майк и надолго замолчал.
Харшоу, не выдержав, спросил:
— Ты расстроен тем, что сожгли Храм? Но вам ничего не стоит отстроить его заново.
— Дело не в этом. Храм был законченным произведением. Нельзя дважды заполнить страницы одного и того же дневника — мы собирались оставить этот Храм и построить новый. Огонь уничтожил стены, но он не в силах уничтожить жизнь, которая проходила в этих стенах. Кроме того, преследования и мученичество на руку любой церкви: это лучшая реклама. И, честно признаться, мы устали от службы и проповедей, так что последние события внесли в жизнь разнообразие. Дело в другом, — выражение его лица переменилось. — Я шпион.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Старшие Братья послали меня лазутчиком к моему народу.
Джабл задумался.
— Майк, ты очень умный человек, — сказал он наконец, — ты обладаешь способностями, которых я не видел ни у кого. Но даже гении ошибаются.
— Знаю. Я сейчас выскажу тебе свои доводы и увидишь, что я не ошибаюсь. Ты представляешь, как работают разведывательные спутники службы безопасности?
— Нет.
— Я не имею в виду знакомство с техническим устройством, я понимаю, что ты не Дюк. Я имею в виду сам ход работы. Они вращаются вокруг Земли, постепенно накапливая информацию. Через определенные промежутки времени их опрашивает наземная служба, и они выдают все, что записали. Я был таким спутником. Ты знаешь, что в Гнезде практикуется телепатия?
— Мне пришлось в это поверить.
— Наш разговор сугубо конфиденциален. Никто не посмеет читать твои мысли, и вряд ли у кого-то это получится. Ночью мы держали связь через Дон.
— Слава Богу!
— В искусстве телепатии я всего лишь яйцо, Старшие Братья — мастера. Они забросили меня сюда, на некоторое время предоставили самому себе, позволив набраться опыта, а потом вступили со мной в телепатический контакт и выкачали из меня все, что я видел, слышал, чувствовал. Они не лишили меня приобретенных знаний, а просто скопировали, и сразу же отключились. Я даже не успел возразить.
— Ты считаешь, тебя попросту использовали?
— Да. Самое ужасное то, что два с половиной года назад я бы не возражал. Я даже был бы рад пошпионить, но меня не предупредили: не хотели, чтобы я вникал предвзято.
— Ты сможешь в будущем оградить себя от их вторжения?
— Поздно. Вот послушай, — и Майк рассказал Харшоу об уничтожении Пятой планеты. — Ну, что скажешь?
— Похоже на миф о Всемирном потопе.
— Никем не доказано, что потоп не случился на самом деле. Скажи, известно ли, что Помпея и Геркуланум погибли именно при извержении Везувия?
— Да, это исторический факт.
— В таком случае уничтожение Пятой планеты — такой же исторический факт, как извержение Везувия.
— Докажи. Мне кажется, ты боишься, что Старшие Братья подобным образом обойдутся и с нашей планетой? Прости, но мне трудно это представить.
— Джабл, Старшим Братьям уничтожить планету так же легко, как мне остановить свое сердце. Нужно просто вникнуть в предмет, понять его строение и представить, что ты от него хочешь. Давай, к примеру, вырежем кусочек земной мантии миль эдак сто в диаметре. Для этого нужно всего лишь определить его местонахождение, размер, вникнуть в строение… — лицо Майка утратило выражение, глаза стали закатываться.
— Стой, стой, не надо! — запротестовал Харшоу. — Я не знаю, что там у тебя получится, но лучше не надо.
— Что ты, Джабл, я никогда этого не сделаю. Я — Чужак. По моим понятиям это зло.
— А по понятиям марсиан?
— Нормальное явление, даже, пожалуй, положительное. Не знаю. Я могу разрушить планету, но не испытываю такой потребности. Джилл способна разрушить планету — она знает, как это делается — но у нее никогда не возникнет такого желания. Она тоже человек, и это ее планета. Основа нашей дисциплины — самосознание и самоконтроль. К тому времени, как человек развивает в себе способность разрушить планету — не грубой кобальтовой бомбой, а силой знания, — дисциплина уничтожает в нем потребность разрушать. Он дематериализуется, и угроза исчезает. Наши Старшие Братья…
— Да, что такое ваши Старшие Братья? Как они выглядят?