— Об этом только и разговоры. Вечером мы проведем в твою честь церемонию разделения воды. Ты ведь из первозванных, то есть из тех, кто стал Майку братом, не зная марсианского языка. Сейчас люди не допускаются к церемонии с водой, пока не вступят в Восьмой Круг. К тому времени они начинают думать по-марсиански, а некоторые знают марсианский лучше, чем я сейчас. Не то чтобы было запрещено пить воду с тем, кто ниже Восьмого… у нас нет запретов. Я могу пойти в бар, пристать к девочке, выпить с ней воды, переспать и привести в Храм, но я этого не сделаю. Мне не захочется. Бен, можно нескромный вопрос? Ты спал со случайными женщинами?
— Бывало…
— С сегодняшнего дня ты не должен спать с той, кто не приходится тебе братом по воде.
— Гм!
— Через год отчитаешься… Иногда Майк допускает к воде людей из нижних кругов, если считает, что они готовы. Одну пару он взял из Третьего Круга. Сэма и Рут.
— Я их не знаю.
— Еще познакомишься. Майк единственный, кто может безошибочно узнать брата. Иногда Дон и Пэт замечают кого-нибудь — но, конечно, не в Третьем Круге! — И всегда советуются с Майком. В Восьмом Круге можно пить воду и сближаться. Из Восьмого люди переходят в Девятый Круг, а оттуда — к нам, в Гнездо. Когда в Гнезде принимают нового человека, происходит торжественная церемония приобщения к воде. Собирается все Гнездо. Ты автоматически считаешься членом Гнезда, но официально тебя еще не принимали. Сегодня вечером состоится церемония приема. Мне устроили такую же. Бен, ты бы знал, как это здорово!
— Я не представляю, что это такое.
— Ты когда-нибудь был на попойке, куда в конце концов приходится вызывать полицию, а потом кто-нибудь из участников обязательно разводится?
— Ну, был.
— По сравнению с нашей церемонией это — воскресная школа. Ты был женат?
— Нет.
— После церемонии можешь считать, что был. — Дюк задумался. — Я был женат. Сначала мне нравилось, потом стало тошно. А здесь мне приятно. Не просто физически приятно тискаться с девками — я их люблю, они мои братья. Взять Пэтти: она нам, как мать. Человек никогда не вырастает из того возраста, в котором ему нужна мать. Пэт напоминает мне Джабла. Кстати, его здесь не хватает…
— Кто кого хватает? — спросил низкий женский голос.
— Тебя еще никто не хватает, левантинская блудница, — обернулся на голос Дюк. — Иди сюда и поцелуй нашего брата Бена.
— Я стала праведницей еще до того, как меня успели уличить в распутстве, — сказала женщина, неторопливо приближаясь.
Она с большим знанием дела поцеловала Бена.
— Ты есть Бог, брат.
— Ты есть Бог. У нас общая вода.
— Глубокой тебе воды.
Дюка она целовала долго, а он тем временем похлопывал ее по основательному фундаменту. Она была маленького роста, полная, смуглая, с тяжелой гривой иссиня-черных волос.
— Дюк, ты видел последний номер «Журнала для женщин»? — Она завладела его вилкой и подцепила кусок яичницы. — Вкусная, небось, не ты готовил?
— Бен. А зачем мне «Журнал для женщин»?
— Бен, зажарь еще штук шесть. Там есть статья, которую нужно показать Пэтти.
— Сейчас, — сказал Бен.
— Не увлекайся! Оставь мне хоть кусочек, иначе я не смогу выполнять мужскую работу.
— Тихо, тихо, Дюк! Вода разделенная есть вода преумноженная. Не обращай на него внимания, Бен, он всегда ворчит, если ему не дать тройную порцию еды и двойную порцию женщин. — Она сунула Дюку в рот кусок яичницы. — Ну, не плачь, я приготовлю тебе второй завтрак. Или уже третий?
— Ты и первый-то у меня отняла! Рут, я как раз рассказывал Бену, как вы с Сэмом прыгнули в Девятый. Он стесняется быть героем вечернего праздника.
Рут подобрала последний кусочек с тарелки Дюка, слезла с его колен и отошла к плите.
— Не переживай, Дюк, сейчас мы что-нибудь для тебя сообразим. А пока держи свой кофе. Бен, не волнуйся. Я тоже волновалась, но теперь вижу, что зря. Майкл никогда не ошибается. Ты наш, иначе тебя бы здесь не было. Ты останешься с нами?