— Майк зовет. Поцелуй меня на прощание, Бен. Утром увидимся.
— Ты уходишь на всю ночь?
— Наверное. Попалась большая группа. — Джилл приподнялась, потянула к себе Бена и оказалась в его объятиях.
— А ты кое-чему научился, — пробормотала она.
— Что ты! Я был верен тебе, по-своему.
— Ну, да. По-своему и я была тебе верна. Я не упрекаю, а констатирую, что Доркас наконец-то научила тебя целоваться.
— Ох, эти женщины…
— Поцелуй меня еще, урок подождет. Я постараюсь быть Доркас.
— Оставайся лучше сама собой.
— Конечно, останусь, но Майк говорит, что Доркас целуется лучше всех — глубоко вникает в поцелуй.
— Довольно болтать.
Джилл умолкла, а потом вздохнула:
— Ну, мне пора. Дон, позаботься о нем.
— Обязательно.
— Как следует позаботься!
— Конечно.
— Бен, будь умницей и делай, что скажет Дон. — Джилл не спеша ушла.
Дон протянула к Бену руки.
Джабл хитро прищурил один глаз.
— Как ты поступил, скромник?
— У меня не было выбора, и я смирился с неизбежным.
Глава 32
— Джабл, я бы не рассказывал, что было у нас с Дон, но я хочу объяснить причину своей тревоги. Дюк, Джилл, Дон и другие стали жертвами Майка, его очарования. Он нахал, трюкач, но он неотразим. Дон тоже по-своему неотразима: к утру она убедила меня, что все так и надо.
Бен Кэкстон проснулся и не сразу сообразил, где находится. Было темно, он лежал на чем-то мягком, но не на кровати. Бен стал перебирать события прошедшей ночи. Последнее, что он вспомнил: лежит на мягком полу самого Внутреннего Храма и шепчется с Дон. Она привела его туда, они вошли в бассейн, в общую воду, и сблизились.
Бен пошарил вокруг: пусто.
— Дон!
— Я здесь.
— Я подумал, ты ушла.
— Не хотела тебя будить. — Она была уже одета в форму жрицы. — Джилл еще не вернулась: группа попалась большая.
Эти слова напомнили Бену то, что он слышал вчера и что ему очень не понравилось, но с чем он согласился, уступив ее ласкам. Он ничего не понимал, кроме того, что Джилл занята: выполняет обязанности верховной жрицы, священный долг, который Дон вчера хотела взять на себя. Бену следовало бы огорчиться, что Джилл на это не согласилась, но он не чувствовал огорчения.