— Католическая семья — три человека, мормонская семья — еще трое, остальные протестанты. Да, еще один атеист — он считал себя атеистом до тех пор, пока Майк не открыл ему глаза. Он пришел, чтобы посмеяться над нами, но остался учиться и скоро сам станет пастором. Нас девятнадцать человек, но мы редко сходимся все вместе — только на особые службы во Внутреннем Храме. Гнездо рассчитано на восемьсот одно место — три в дважды второй степени (так считают на Марсе). Майкл говорит, что нам еще не скоро понадобится большее. Бен, хочешь посмотреть, как Майкл проповедует?
— Мы не помешаем службе?
— Нет. Подожди, я оденусь.
Она вышла в одеянии, похожем на свидетельскую форму Энн, только рукава были в виде ангельских крыльев, а на сердце — символ Вселенской Церкви — девять концентрических окружностей со стилизованным Солнцем в центре. Это оказалось ритуальным облачением: на Джилл и других были такие же одежды, только у Пэтти был высокий ворот, под которым она скрывала татуировку. На ноги она одела носки и сандалии.
— Джабл, она сразу стала величественной и показалась старше. Правда, пятидесяти я бы ей все равно не дал. А какая у нее кожа, разве можно такую кожу портить татуировкой!
Я тоже оделся; она просила пока не надевать туфли. Мы вышли в коридор, там я обулся, мы сели в лифт и спустились на несколько этажей. Потом очутились в галерее, над залом для общих собраний. Там был Майк с какой-то жрицей. Издали я принял ее за Джилл, но затем разглядел, что это другая жрица — Дон Ардент.
— Как ты сказал?
— Дон Ардент, урожденная Хиггинс.
— Мы с ней встречались.
— Я знаю. Она без ума от тебя, а ты тут скромничал.
Джабл покачал головой.
— Я говорю о той Дон Ардент, с которой я встретился мельком два года назад. Она меня, наверное, забыла.
— Она тебя отлично помнит. Собирает все твои сочинения, выслеживает их под любым псевдонимом, записывает на пленку и слушает на сон грядущий. Говорит, что ночью ей снятся сказочные сны. Тебя там все знают. Повесили в гостиной портрет — цветную голографию в натуральную величину. Впечатление такое, что тебе отрубили голову и прибили к стене. Это тебя Дюк заснял.
— Вот негодяй!
— Его Джилл попросила.
— Вдвойне негодяйка!
— Ее подбил Майк. Джабл, ты должен гордиться: ты — святой Великой Церкви.
— Как они посмели! — не переставал ужасаться Джабл.
— Очень просто. Майк говорит, что все началось тогда, когда ты объяснил ему природу человеческой веры в Бога и он понял, как научить людей марсианской вере.
Харшоу застонал. Бен продолжал:
— Кроме всего прочего, Дон считает тебя красавцем-мужчиной. Если не принимать во внимание этого ее заблуждения, она умница и очаровательная женщина… Я отвлекаюсь… Майк увидел нас, крикнул: «Привет, Бен! Я скоро!» и вернулся к службе. Джабл, эту службу надо видеть! Майк совсем не похож на проповедника: светский костюм (правда, белый), приятные простые манеры. Прямо-таки торговый агент. Рассказывал побасенки и шуточки с пантеистическим смыслом. Одна притча была про червя, который рыл-рыл землю и встретил другого червя. И говорит ему: «Какой ты красивый! Давай поженимся!» А тот отвечает: «Ты что, дурак? Я твой второй конец!» Ты такое слышал когда-нибудь?
— Нет, я это написал.
— Вот не думал, что у этого анекдота такая борода! Майк его здорово использовал. Он имел в виду, что если ты встретишь разумное существо: мужчину, женщину, бродячую кошку, — значит, встречаешь свою вторую половину. Мы запутались во Вселенной, как в сети, давайте с этим согласимся и будем из этого исходить.
— Солипсизм плюс пантеизм, — грустно сказал Харшоу, — равняется нулю. Они отметают неудобные факты, примиряют самые противоречивые теории и ничего не объясняют. Как рассказ, который кончается словами: «Мальчик упал с кровати и проснулся».
— Зачем нападать на меня? Ты это Майку скажи! Поверь мне, он убеждает людей. Один раз он прервался и спросил: «Вы, наверное, устали от моей болтовни?». Но все завопили: «Не-ет!». Тогда он сказал, что сам устал, что пора уже переходить к чудесам, и стал демонстрировать фокусы. Ты ведь знаешь, он работал в цирке иллюзионистом.
— Знаю. У него что-то произошло, он бросил цирк и не объяснил, почему.
— Странно. Чудеса были первосортные. Мог бы так не стараться, они и без чудес выбросили белый флаг. В конце Майк провозгласил: «От Человека с Марса ожидают чудес, поэтому я показываю парочку чудес на каждом собрании. Я уже перестаю быть Человеком с Марса. Я показал вам только цветочки. Хотите ягодок — вступайте в наши ряды. Кто хочет быть с нами, приходите учиться. Вам раздадут приглашения».
Пэтти объяснила: «Эти люди — просто зрители. Они пришли из любопытства или по совету друзей, уже вступивших в какой-либо из внутренних кругов». Кругов у них, оказывается, девять, и человеку, допущенному в круг, не говорят, что есть еще более тайные круги, пока он не «созреет». А как они собирают пожертвования! Майк «прощупывает» публику, выясняет, кто даст, а кто нет. И сообщает Дюку, который сидит за сценой. Тот составляет схему и передает ее Дон, а та выходит в зал… Майк безошибочно чует, кто даст. Пэтти говорит, что он ясновидящий. Майк же утверждает, что церковь может обойтись без задушевной музыки и благообразных привратников, но если не собирать пожертвований, то никто не поверит, что это церковь… В зал выносят корзины, полные денег, и Майк объявляет, что это сбор с предыдущей службы, и если кому надо, пусть возьмет, сколько хочет, а если кто хочет дать, мы с благодарностью примем. Неплохой способ избавляться от лишних денег.
— Великолепный способ заработать еще больше. Мне кажется, что после такого жеста люди больше дадут, чем возьмут.
— Не знаю, не видел. Пэтти увела меня в аудиторию, где проводятся службы для седьмого круга посвященных, то есть для людей, проучившихся несколько месяцев и сделавших успехи, если это можно назвать успехами.