Избор показал на полуразрушенный терем.
— Со второго поверха орет!
— Хитрый малый. Как это он туда попал? — Удивился Масленников. — Зачем?
— Воровал наверное, — не смущаясь предположил Избор. — Парень-то не промах!
— Лошади! — донеслось до них, объясняя сразу все.
— Там лошади! — понял воевода. — К нему!
Он взмахнул рукой показывая Исину, показывая, что бы тот оставался на месте.
Суматоха на площади сходила на нет, уступая место порядку. Кто-то уже без криков тушил занявшийся огнем княжий терем, кто-то вытаскивал из развалин покалеченных, а кто-то уже искал сбежавших виновников намечавшегося торжества. Они не пробежали и десятка шагов, как с криком и улюлюканьем за ними организовалась погоня. Чуть в стороне от дружинников, подбадривая воинов криками прихрамывая бежал бирюч.
— Вон как человек свою работу любит, — показывая на него крикнул Избор. — Не то, что у нас! Ведь если поймают, то опять все с начала — и позор нам читать и желания загадывать…
— Догнать-то может и догонят, а вот возьмут ли?
Гаврила не стал доводить дело до драки, а на ходу шлепнул себя по кулаку и позади стало безлюдно.
Распихивая ничего не соображавших людей они добежали до лобного места и нашли там Исина.
— Где бабы? — осерчал Гаврила — Говорили же ведь…
Исин вытянул руку. Впереди, за помостом, звенело и ухало. Обежав помост, на котором их совсем недавно собирались четвертовать, они увидели как Диля с Тулицей рубятся с обступившими дружинниками. Гаврила покачал головой и ничего не сказав начал хватать сражающихся и бить их друг о друга.
— Кончай играться! Иосиф лошадей раздобыл.
— Талисман? — спросила Тулица. Гаврила в ответ стукнул себя по груди.
— Лошади?
Гаврила хотел показать где лошади, но его перебил Избор.
— Все тебе вынь да положь… Беги следом. Кто добежит — увидит…
Лошадей тут оказалось много — куда как больше, чем им требовалось. Перепуганные шумом, что стоял вокруг, они выскочили из конюшни и теперь, словно кусочек штормового моря, бились о полуразрушенные стены. Дорогу на площадь им загораживала груда бревен, что еще недавно была стеной княжеского терема. Около нее торчком стоял невзрачный мужик, что охал и ахал каждый раз, когда лошади набегали и отшатывались от преграды.
— Что стоишь? — заорал прямо в ухо ему Гаврила. Гибель людей тут была неизбежна, но лошадям-то, лошадям-то за что гибнуть? — Разбирай бревна! Побьются же!
Он первый ухватился за какую-то лесину и выворотил ее, освобождая лошадям дорогу на площадь. Откуда-то сверху слетел Иосиф и радостно улыбаясь бросился к Гавриле, но Масленников не стал давать волю чувствам.
— На коней! В драки не ввязываться! Кого нужно — я сам убью!
— Задержимся, — предложил Исин. — Голыми ведь уезжаем… Ножик бы хоть какой найти или халат хотя бы. Сапоги бы неплохо… Визуария бы вот еще…
Гаврила только покачал головой.
— Ты тут себе только еще один застенок найдешь. Меч есть и довольно с тебя. Не рассуждать…
Не горстью беглецов, а воинским отрядом они проскакали, давя не успевших отбежать в сторону. Диля и Тулица визжали, стараясь на ходу хоть кого-нибудь задеть своим железом. Под рев еще не успевшей собраться погони они подскакали к не закрытым воротам и, опасаясь редких стрел, вырвались из города.
— Поживем еще! — крикнул Избор. — Погоняем пыль по дороге!
— Давай, давай! — прокричал Гаврила. — Не задерживайся, пока хозяева не опамятовались.
Обгоняя бегущих из города поселян они уходили от города все дальше и дальше все ближе и ближе придвигался холм, похожий на застывшую в беге морскую волну — крутую и непокорную. Дорога вела к нему и ничего другого как следовать ей у беглецов не оставалось.