— Погоди харю разевать. Послушай сперва.
Он прошелся мимо них, раз и другой.
— Дам каждому по корешку. Спрячете его за щекой, только жевать пока не вздумайте, а вот завтра….
Он потер ладони.
— Когда завтра вас четвертовать поведут, тогда и разжуете.
Он поднял палец, призывая к вниманию.
— Только корешки не глотать. Разжевал, да выплюнул.
— А потом что? — спросил Избор. — Потом-то?
Он ждал чуда и дождался.
— Потом? Потом я дам знак и вы порвете цепи. А дальше как Боги решат…
— Какой знак? — деловито переспросил хазарин, вытягивая голову навстречу колдуну. Муря замолчал, перебирая свои возможности.
— Не знаю пока, но знак будет. Вы его ни с чем не перепутайте.
Бирюч взобрался на помост и перебивая стоустый гул толпы прокричал:
— Согласно княжескому повелению пойманные злодеи проповедники будут сперва четвертованы, а затем тела их приклеят к городской стене в позорном месте вместе со своими непотребными вещами!
Он брезгливо, словно уже держал в руках отрубленные головы, поднял Изборов мешок, потом Мурину бутыль и наконец начатый каравай.
— Чтоб ему бутыль уронить! — шепнул Избор. Тут же представив, что тут начнется, если рядом с ними объявится один из муриных джинов. Ничего, конечно, бирюч не уронил, а напротив аккуратно поставил вместе с мешком у своих ног.
— Про халат забыли, — сказал все внимательно выслушав Исин. — Про халат-то чего молчат?
Народ внизу загоготал, засвистел, заулюлюкал. Богатыри же выслушали его спокойно. Они твердо верили, почти знали, что все, что сейчас начинается, кончится совсем не так, как хочется всему собравшемуся внизу люду.
— Вот и радость человекам, — сказал Гаврила. Слова его прозвучали неразборчиво — зубами он мял корешок, что дал Муря, отсасывая из него спасительную горечь. Корешок вязал рот и Исин также прочавкал в ответ.
— А я, похоже, до этого и не доживу. Экую дрянь мне Муря подсунул… Отрава какая-то, а не зелье…
— Это не отрава, — поправил его Избор. — Это от медвежьей болезни, чтобы, значит, не осрамиться перед народом… А то весь помост загадим, а им потом отмывать…
Богатыри весело заржали, представив что тогда будет.
— Что вы там? — спросила Тулица, заглядывая им в лица.
Женщины стояли рядом. Железо на них тратить не стали, а связали простыми ремнями.
— Да так… Жизни напоследок радуемся.
— Что же, так и сдохнем? — спросила княгиня презрительно глядя на мужчин. — Тут?
Она топнула ногой по помосту, но грозного топота у нее не получилось — все они были без сапог, а голой пяткой из дерева много ли выколотишь? Гаврила медленно, чтобы не потерять, повернул голову. Мурино зелье уже действовало и мир вокруг стал другим. Люди, стены, башни, все что он видел, стало текучим и мягким, окрасилось чудными красками и прямо на глазах меняло размеры.
— Чем плохо? — аккуратно разжимая губы сказал он. — Место веселое, воздуху много…
Он говорил и чувствовал, как наливается силой.
Толпа внизу что-то ждала. Бирюч ударил в барабан и воздел руку с колотушкой к небу, ловя там тишину и возвращая на площадь.