— Не знаю. Вон стоят, как примерзли. Дальше не идут…
Исин, смотревший на стены, ответил, так и не обернувшись.
— Кто тут нас знает?
— Ну… Это хорошая слава лежит, а дурная — бежит.
Гаврила засмеялся.
— Нас не обгонит.
— Вся наша слава за горами, — с удовольствием сказал Исин. — Вон там сейчас весело… Ковры летают, песиголовцы бегают, остроголовые мечутся… Красота.
Избор укоризненно посмотрел на хазарина и постучал пальцем по лбу.
— Что радоваться? Туда и направляемся. Насмотримся еще этой красоты.
Стены выросли и загородили небо. Все там было так, как говорил Избор — вдоль всей стены висели люди.
— Колдовство! — сказал Иосиф.
— Вот сейчас поближе подъедем и сразу разберемся — колдовство или нет. Как начнут сейчас покойнички со стен прыгать…
Но все обошлось без колдовства. Кто висел на стене, тот на ней и остался.
Створки ворот оказались распахнуты настежь и там стояли сборщики воротного налога. Город давал всем возможность укрыться от разбойников, продать свой товар и наконец просто отдохнуть после долгого пути, а за все за это следовало платить звонкой монетой. Избор не торгуясь, бросил серебряную денежку и провожаемые восхищенными взглядами (халат, халат!) они попали внутрь.
Сразу за воротами маленькая площадь разбегалась в разные стороны пятью улицами. На одну из них сворачивали повозки с горами снеди и Гаврила направил коня следом.
— Куда? — спросил Исин. — Зачем?
Полуобернувшись и сдерживая коня Гаврила сказал.
— Как куда? На базар. Зачем мы сюда ехали?
Иосиф посмотрел на Избора.
— А зачем?
Тот хлопнул себя по груди.
— Нам нужна лавка золотых дел мастера.
Освещенный солнцем халат сверкал всеми цветами радуги. Избор в нем искрился как сугроб в солнечную погоду.
— Продадим камни, приоденемся, станем на людей похожи и только нас тут и видели.
Он передернул плечами.
— Неуютно мне тут как-то.
— Предчувствие? — насторожился Исин, уловив в словах воеводы скрытое беспокойство.
— Называй как хочешь, но чем дольше мы тут задержимся, тем крепче жалеть потом будем.
Гаврила кивнул и повернул коня на улицу поспокойнее.
Едва они покинули площадь, как на нее вбежали четверо путников, которых богатыри обогнали, подъезжая к городу. Придерживая полы халатов и не обращая внимания на ругань возниц они обежали площадь, забегая в начало каждой улицы и вновь собрались перед воротами. Им свистели вслед, смеялись, но вообще то обратили внимания не больше, чем на сумасшедших.