Избор шевелил бровями, укладывая все сказанное в голове.
— Много их у вас? — поинтересовался хазарин.
— Хватает. Улица до самого кладбища Невинно убиенных тянется.
Лицо у Исина вытянулось.
— И что большое кладбище?
Купец оторвал взгляд от халата и посмотрел на прилавок. Покупателей не было и он задумался вспоминая.
— Да нет вроде… Не больше чем пять других…
Взмахом руки богатырь отпустил купца за прилавок и они отправились по указанному пути. Когда отъехали подальше Исин спросил:
— Ну что? Хороший город? Заметили, чем он торгует?
— А чего замечать? Веревками простыми…
— Простыми… — вздохнул Исин. — В этом городе, поди простых веревок нет. Тут, пожалуй все для виселиц.
— А нам какое дело? — сказал Гаврила — Мы тут проездом. Продадим — купим, только нас тут и видели…
Избор вспомнил стену города.
— Если к стене не приклеят.
Гаврила хлопнул себя по рукояти меча.
— Отклеимся.
Избор рассеянно кивнул и Масленников понял, что все это его уже не интересует и мыслями воевода уже был не только за стенами, но и за горами… Иосиф широко раскрытыми глазами смотревший вокруг спросил:
— Как тут только люди живут?
— Да какая это жизнь — куда не посмотришь мертвяки мерещатся.
— Ну не вся же жизнь такая? Наверняка ведь песни поют, — заступился Исин за горожан.
— О покойниках.
— Пляшут.
— Или на могилах, или на похоронах.
— Сказки детям рассказывают.
Гаврила махнул рукой и направил коня по Членовредительской. Они добрались до «Трех палачей». Напротив заведения стояла виселица. На виселице висел покойник, прямо под его ногами играли дети. Из открытых дверей на все это с улыбкой смотрел толстый человек в белом переднике.
— Безумный город, — сказал Исин. — Сделали смерть смыслом жизни!
— Не свою — чужую. Как тут только дети родятся?
Избор махнул рукой. Тут начинались ряды золотых дел мастеров. Там они, не особенно торгуясь, поменяли несколько камней с халата на несколько мешочков с серебром и золотом. Уклонившись от попыток хозяина продать им серебряные пытошные клещи и позолоченные гвозди для вколачивания под ногти они пошли тратить деньги на одежду и еду.
С каждой покупкой на душе Гаврилы становилось все легче и легче — городские ворота становились все ближе и ближе.
— Город маленький, а воспоминаний надолго хватит. Как о нем подумаю — сразу виселицу вспомню…