Злоба в Изборе, едва вспыхнув, угасла. Теперь, когда он знал, кем на самом деле был Исин глупо было ждать от него чего-то другого.
— Ну вот как с ним быть — спросил Избор Гаврилу — и за борт не бросишь, и с собой брать, тоже резона нет…
Гаврила прищурился. Глупость язычника должна быть побеждена мудростью христианина.
— Когда ехали в Чернигов, по пути теплее становилось, или холоднее?
— Холоднее! — быстро ответил хазарин — У нас снега уже не было, а там…
Но его уже никто не слушал.
— Крути на полдень — скомандовал Гаврила — Нам куда-то туда…
Кормщик поморщился.
— А точнее нельзя?
— Точнее у купцов спросим, коли попадутся… Купцы — они все знают — и что и где и когда и почем…
Кормчий не стал больше их расспрашивать. Видно путешественники из них были еще те. На полдень, так на полдень. Весло в его руках скрипнуло, и корабль повернулся носом к югу. На всякий случай он переспросил.
— Туда? Там ваш Булгар?
Избор не успел ответить.
— Там — сказал Исин показывая рукой совсем в другую сторону. Исин и Гаврила повернулись, что бы обругать хазарина, чтоб не лез не в свои дела, но слова застряли у них в горле. С той стороны, чуть выше их в небе парил другой корабль.
Ворона каркнула. Будь эта птица человеком, Избор поклялся бы, что с удивлением. Кормщик наклонился над ней, погладил, прошептал что-то и тоже посмотрел назад. Брови его поднялись вверх. В небе становилось тесно. Избор взглядом измерил чужой корабль и почувствовал укол зависти — нагонявшее их чудо было явно больше и тяжелее их корабля.
Пока в нем вроде бы не было угрозы — просто красивая вещица, поднятая колдовством в небо, но один взгляд на него почему-то холодил спину. Снизу мало чего было видно — только переливчатые паруса да грузное, вместительное днище. Он беззвучно двигался вперед, пока в небе не прозвучал удар гонга. Звук, тягучий словно старый мед, отразился от земли и вновь поднялся в небо. Перестав таиться, преследователи завалили корабль на борт, и он скользнул вниз. Это было уже опасно.
Он наваливался на них как кобель на суку — нагло, с полным сознанием собственной силы и превосходства.
— Римляне — сказал Гаврила. Кадык его часто задергался, словно он что-то пил. — Римляне… Братья во Христе…
— Зачем они? — спросил Избор. Времени у них не было, но все же несколько секунд можно было бы потратить на пустяки. Не вдаваясь в подробности, Гаврила ответил.
— Это остроголовые. За талисманом.
— Отдашь?
Избор вытащил меч, потом убрал его назад в ножны и стал натягивать тетиву. Лук тут был нужнее.
— В другой раз как-нибудь — туманно пообещал Гаврила, коснувшись груди.
Одним взглядом он окинул палубу и близкие башни журавлевского терема. На крышах еще продолжали толпиться дружинники и лучники еще не сняли тетивы с луков. Он подумал, что римляне явно поторопились, а потом поправил себя, что может быть и нет, если сами рассчитывали на помощь Круторога.
— Все будет как на море — посвистывая сквозь зубы сказал Гаврила. У него было лицо наперед все знающего человека.
— Сцепятся крюками, подтянут, потом резаться полезут.
Тень корабля скользила по земле далеко позади низ, а сам он уже нависал над их мачтой. Днище его было утыкано такими же серебряными гвоздями, как и у них.
— Чего я тут делаю? — спросил Избор у Гаврилы — Княжны нет, золото потерял… Остроголовых еще как поганок в лесу… Волшебство, что ли твое?
— Ханукка — напомнил Гаврила, выставляя наружу амулет.
— Да — сразу согласился Избор — Хаукка это хорошая причина, что бы болтаться тут вместе с вами.