Остроголовые были настолько уверенны в успехе, что даже не пускали стрел. Они действовали смело, даже нахально.
— Смелы больно. Видно про дурака нашего им не рассказывали…
Он обернулся посмотреть как Гы, похожий на увядший мак, сладко посапывает около мачты.
— Так ведь некому, наверное. Из тех, кто его в деле видел, в живых никого не осталось.
— В следующий раз — глубокомысленно сказал Исин — надо кого-нибудь оставлять..
— Вот и оставь. Следующий раз как раз сейчас.
Исин оглянулся на дурака. Тот как сидел около мачты, так и остался там, словно все происходящее его вовсе и не касалось. Мало того он спал не ведая о неприятностях.
— В морду бы ему дать — предложил Исин — чтоб разозлился… Или разбудить хотя бы..
— Буди — согласился Гаврила. — От тебя все одно проку никакого..
На Римском корабле забегали. Он еще находился выше их, и видеть они никого не могли, но топот ног и звон железа им был слышен преотлично.
— Кто его будить возьмется, тот в этом бою и первый покойник.
Корабль пронзил клуб дыма, что поднялся с княжеского двора. Гаврила вытер заслезившиеся глаза.
— Дым чуешь? Так вот те, кто горит, его тоже будить пробовали…
Если б Гы проснулся он чего-нибудь наверняка сделал бы. Только вот никто не смог бы поручиться с кем именно. То ли с остроголовыми, то ли с тем, кто его разбудил. Оставалось ждать такой любезности от остроголовых.
…Хоть Гаврила и обещал, получилось не совсем как на море. Скорее как в пещере. Не было только полумрака и журчания воды. Зато были веревки. Римский корабль разом обратился в медузу, сбросив их вниз, слвно ядовитые щупальца. Не прошло и мгновения, как по веревкам заскользили знакомые фигуры. Гаврила, стоявший рядом с Избором, с какой-то тоской в голосе сказал.
— Родни у них что ли не меряно? Сынов побили, так теперь братья в дело пошли, отцы…
— И деды — отозвался Избор увидев как с борта неприятельского судна свесилась чья-то седая борода.
— Это еще кто? — удивился Гаврила. Борода была длинной, ухоженной. Удивление вывело его из тоски. — Неужто и правда у них никого не осталось — дурак всех повыбил?
— Дойдет дело — разберемся… Кормщик, наверное…
— Сиди уж… Безрукий. Без тебя попробуем.
Гаврила поплевал на руки, покривился от боли и переложил меч в левую руку.
— Мне бы только туда забраться… Я со всеми там…
Конец веревки хлопнул его по лицу. Он отбросил ее.
— Как залезу — сразу расспрошу…
Римский корабль опускался все ниже и ниже. Избор поймал взгляд кормчего.
— Жить не расхотелось?
Тот молча качнул головой.
— Тогда слушай меня как отца родного! Замри!
Корабль встал. Остоголовые чуть проскочили вперед, но кормщик у них там, видно, был не из последних. Римское судно встало точно над ними. Тут же по спущенным веревкам заскользили войны в знакомых доспехах. Когда незваные гости миновали половину расстояния до них Избор только и ждавший этого ударил кормщика по плечу.
— Вверх!