— Привык?
— К тому с чем сталкивался — привык, а с тем, что не знаю… Как к нему привыкнешь? Потому и не люблю я слов таких — «никогда» и «ничего». Такие слова не каждому говорить дано — они ко многому обязывают.
Он замолчал, размышляя о чем-то своем, и Избор посчитал, что разговор этот ему не интересен, но ошибся.
— Верно такие слова не Бог, а Сатана выдумал!
Избор, разлегшись на телеге, смотрел в небо. Солнышко уже начало припекать.
— Скажешь тоже. Слово как слово.
Гаврила бросил вожжи. Конек, почувствовав волю начал прибавлять.
— Ты яблоки любишь?
— Ну люблю.
— Представь себе яблоко. — Скомандовал Гаврила. В глазах его была насмешка, словно он заранее был уверен в неудаче.
Избор представил.
— Ну как?
— Легко.
— А лавку?
Избор повидал много лавок и ему не трудно было выполнить просьбу Гаврилы. Он представил себе ту, отполированную многими задами доску, коричневую от времени и толщиной больше похожую на половинку пальмового бревна, которой он отбивался от варягов в Царьградской корчме. Тогда…
— Получается?
— А то!
Лавка оказалась крепкой и сломалась только к концу драки, когда в корчму заглянул отряд стражников. Потом все вместе били стражников, а потом — пили мировую
— А теперь представь себе «ничего».
Избор вернулся мыслью из далекого Царьграда и попытался сделать это, но вместо этого перед глазами встала заснеженная степь, над черным, проколотым звездами небом. Ветер гнал по ней облака снега, скручивал их в жгуты… Избор тряхнул головой и из памяти выкатилось огненно-жаркое солнце над бескрайними песчаными волнами. Жажда. Шорох песка под ногами…
— Ну что? Не выходит?
— Нет — признался озадаченный Избор.
— Вот то-то… Бог, когда нас создавал, каждому дал понимание того, что сам создал. Вот и выходит, что-то, что представить не можешь — то от Сатаны!
Конек, почувствовав волю, припустил побыстрее. Телега, наехав на камень подпрыгнула и Гаврила замахав руками еле удержался. Избору стало смешно, что Гаврила рассуждает о таких тонких материях.
— Ну, Гаврила! У тебя, оказывается, ума палата.
Масленников не поверил его бодрому тону. И оказался прав, потому что Избор закончил.
— Только жалко, что ключ потерял.
Он поднялся, посмотрел вперед. Там стоял крепенький дубок, все нижние ветки которого были увешены тряпочками и бусами. Двадцать лет новой веры еще не до конца искоренили старые привычки в народе. Дорога около дубка ветвилась. Одна уходила на восток, к солнцу, мимо леса, а вторая, видно не выдержав соблазна, струилась к уже зазеленевшим кустам. Там, над деревьями покрытым зеленым пухом поднимался сытый дымок.
Избор соскочил с телеги. Ноги пружинисто коснулись земли и он по давно заведенной привычке, попробовал не скользко ли… Сделал несколько шагов, вернулся, разбросав мешки вытащил меч. Исин и княжна должны были ждать их тут, и если они не спали с другой стороны дуба… Он обошел ствол.
Они там не спали. Их там вообще не было.