— Гость княжеский ищет кого-то.
— Кого?
Гаврила подался вперед и застыл с раскрытым ртом. Глупая жадность на его лице была неподдельна, но Избор решил не перебарщивать.
— И награду обещали? Если так, то и я бы поискал…
— Бабу ищут.
Гаврила разочарованно закрыл рот, вытер слюну испачкавшую подбородок.
— Что ж ее искать? Или она, особенная какая?
— А вот это уже не твоего ума дело.
— Оно, конечно. — согласился Гаврила — Только у меня баб тут нет. Не особенных, ни обыкновенных.
— Кони зачем?
— На продажу. Нам-то телеги хватает.
— В мешках что?
— Смотри.
Он ловко раскрутил горловины мешков. В первых трех было зерно, а из четвертого пахнуло хлебом и мясом. Дружинник для очистки совести потыкал еще в сено, наваленное на дно телеги и махнул рукой.
Ворота наехали на них, тень от них окатила прохладой и они оказались за городскими стенами.
Они отъехали с пол поприща. Избор обернулся и увидел как из города выезжает следующая телега.
— Обошлось — сказал он. Посмотрел на Гаврилу и полюбопытствовал — А ты и впрямь ничего не боишься?
— Я в своей жизни всякого навидался. — вздохнул Масленников.
— Ну я тоже кое-чего видел.
— Кое что — может быть, но уж точно не то, что я.
Избор промолчал, и Гавриле пришлось продолжить.
— Меня раз один колдун заколдовал, так вот что бы с его колдовством справиться и своего добиться пришлось свой страх в порошок стереть.
Он вздохнул еще раз и вздох этот был тяжелее первого.
— Страх-то в себе стер, а вот человеком до сих пор не стал…
— Слышал я об этом что-то — сказал Избор — Только подробностей не знаю.
— Ну значит ты последний такой — равнодушно откликнулся Гаврила — Все кругом знают, что ежели я запах пота учую — зверею. Сам не свой делаюсь.
Он стегнул лошадь, сплюнул в пыль и спросил.
— А разве это жизнь?
Избор промолчал.
— Я тогда молодой был, пугливый… — продолжил Гаврила — Ну а как в пот бросит, так хоть святых выноси. Вот потому и пришлось по разным местам походить, чтоб к страху привыкнуть.