— Нет — с удовольствием ответил атаман.
— Тогда три метательных ножа.
Атаман замотал головой.
— Нет. А в первый раз почти угадал. Это я!
Избор все-таки взял корочку.
— Ты со своим умом не иначе как в волхвы собирался.
— Звали — подтвердил атаман — еле-еле отбрехался.
Он сыто рыгнул и бросил Избору недоеденный кусок мяса. Тот поймал его и аккуратно положил в объедки перед собой. Пора было заканчивать. Путь предстоял не близкий.
— Ладно — сказал он — Моя очередь. «Шесть ног, восемь рук, под лавкой лежит» Что это такое?
— Это ты! — атаман даже ткнул его пальцем в грудь для убедительности. Кто другой может и не обратил бы внимание на это, но Избор был стреляным воробьем. Это было не просто так. Разбойник проверял есть ли на нем кольчуга, и нет ли панциря под одеждой.
— Нет. Ошибся ты, атаман.
— Ну тогда шесть метательных ножей.
Избор покачал головой.
— Сдаешься?
— Ты сперва ответ скажи, а я уж решу сдаваться мне или нет.
— Это как? — удивился Избор — я тебе скажу, а ты…
— А так. Такой у нас тут порядок.
В наглости атамана была какая-то притягательная сила. Что-то веселое и совершенно не опасное сквозило за его речью.
— Шестиногий восьмиручник — сказал Избор.
— А почему под лавкой?
— Пьяный — пояснил в полголоса Избор — Только тихо. Не шуми.
— А почему? — завороженный разговором атаман, тоже понизил голос.
— Проснуться может. А уж если проснется, то обязательно вот так сделает..
Избор поднял руку и щелкнул пальцами. Когда атаман невольно задрав голову уставился на нее, ударил в незащищенное горло.
Разбойников было около десятка, но управлять теперь ими было некому. Атаман ползал в ногах у Избора хрипя и корчась от боли. Внимательно следивший за состязанием Гаврила мгновенно выломав оглоблю ринулся к сидевшим кучкой у костра лиходеям. На бегу он рычал, что есть силы. В этом реве с трудом угадывалось слово «Разбегайся!»
Но разбойники его не послушались. Из лохмотьев тут же появились ножи. Самый горячий и проворный бросился к сосне, к пленникам. Следом за ним, в надежде опередить, бежали еще пятеро.
Поняв что еще чуть-чуть и драться будет не за что, Гаврила на бегу метнул то, что держал в руках. Оглобля вильнула, словно соскочившее с оси тележное колесо и врезалась в бегущих. Гаврила бросил ее как надо — не настолько низко, чтоб им пришла мысль перепрыгнуть и не настолько высоко — что бы пригнуться.
С мокрым хрустом она смела бегущих в траву. Воздух отяжелел божбой и проклятьями. Пятеро барахтались на земле, но первый — бежал. Освободив руки, Гаврила выцелил вырвавшегося вперед лиходея и ударил по кулаку.
Избор, занятый атаманом, оторвался, чтоб своими глазами увидеть то, что произойдет. Гаврила нервничал и торопился потому и малость перестарался. На глазах Избора разбойник в одно мгновение вспух и лопнул кровавым пузырем, словно обпившийся крови комар. На привязанных плеснуло красным. На сажень вокруг трава стала розовой. Исин завыл, заметался на привязи — он был ближе других к разорванному разбойнику и теперь все лицо его было заляпано слизью, кровью и ошметками плоти.
Под этот крик разбойники пропали с поляны. Все, кроме времени, кончилось и остановилось.