— Да, барон. С развлечениями тут не густо — ответил дружинник. Он напряженно улыбнулся и словно это требовало извинения пояснил..
— Певцы нравятся князю, и всей этой тупой сволочи. Поэтому нам приходится терпеть этот вой.
Словно не веря, барон стукнул носком сапога в пол и переспросил.
— Ни турниров, ни менестрелей, ни танцев?
— Да, барон. Только песни, охота да пиры. На которых, впрочем, тоже много поют.
Дружинник знал, зачем они встретились и нервничал. То, о чем говорил барон, к цели встречи отношения не имело. Он боялся его. Этот страх рождал злость.
— Так вы говорите он любит пение, этот варвар? — притворно удивился барон.
— Жизнь тут тяжела…
— Почему бы вам не попробовать усладить его уши нашими певчими?
Чернак скрипнул зубами. По лицу его черной молнией мелькнуло угрюмое недовольство.
— ТАКОЕ пение ему не нравится.
— Что еще скажешь?
— Проповедники, посланные Римом трудятся тут без помех. Черный люд привыкает к нам и у нас уже есть союзники в окружении князя. Слава Богу его бабка оставила нам неплохой задел… Я думаю еще несколько лет и власть Рима…
Чернак размашисто перекрестился впервые за все это время.
— Креститься ты еще не разучился — сказал барон — Это уже хорошо. А что касается всего остального.
Барон цинично улыбнулся. Он-то уж прекрасно понимал что такое власть.
— Человек убивший родного брата из-за власти, вряд ли захочет отдать ее кому бы то ни было. Даже…
Он поднял глаза вверх и взял в руки крестик.
— Так что не тешьте себя иллюзиями. Все это не просто «просто», а «предельно просто». Пока мы еще не в христианской стране.
Он пригубил вино и, как бы между прочим спросил.
— Я надеюсь, Чернак, что отнюдь не свойственное всем христианам милосердие помешало вам выполнить поручение Совета?
Это было тонкое издевательство. Барон, хотя и знал меньше дружинника, все же понимал, что хвалиться Чернаку нечем. Разоренный караван, в котором не оказалось княжны, был не только не никому не нужен, но и вреден. Неудача только привлекала внимание других.
— В конце концов не мне вам рассказывать что будет с вами, если вы не найдете княжну.
Барон Йонас Пашкрелве улыбнулся любезно, но холодно.
— Вы ведь и сами выполняли уже распоряжения Совета, касающиеся ослушников. Не так ли?
Чернак кивнул.
— Выполнял. Враги императрицы в этой части света…
Барон не дослушав его поднял палец.
— Не все они были врагами. Кое-кто просто заблуждался или был не достаточно расторопен в выполнении приказов.
Он немного посидел молча, давая собеседнику, возможность свыкнуться с мыслью, что нерасторопность тоже является смертным грехом, потом поднялся с кресла, подошел к висевшей в углу иконе, взял ее в руки, посмотрел, хмыкнул, вернулся назад. Чернак смотрел на него угрюмо. Мысли в черепе вертелись самые гадкие. Все ведь было сделано на совесть, казалось все предусмотрел, все проверил, но… Да, как и было приказано он перехватил караван. После резни в живых осталось всего трое-четверо хазар, но так нужная барону княжна исчезла. Ее и какого-то хазарина той же ночью нашли в городе. Люди Чернака могли бы взять ее там, но вмешался пещерник… В глазах барона, не признававшего случайностей это не было оправданием, поэтому он и промолчал о неудаче, постигшей его в городе. Злить барона было совсем не с руки. Чернак понимал, что тот может сломать его как сухую ветку. На его стороне была не просто сила. Он был человеком других сфер и мало кто посмел бы спросить «почему» он сделал это. Нужно срочно было подставлять чужую шею. Слава Богу Чернак уже знал чью.