И добро б только специалистов не хватало! Третьего дня вон буфетчик понадобился. Постой буфетчик! Не Бог весть какой специалист, а туда же! Жил человек нормально, буфетом заведовал четыре года, а тут…
Не соображая, что делает, он вмял так и не зажженную папиросу в пепельницу.
Ограбили бы — понятно бы было.
Так ведь и не ограбили даже ведь, а так… Походя, сломали ногу человеку и бросили на улице… Хорошо хоть тепло сейчас, не замерз человек. Сволочи… Стрелять таких без суда и следствия…
Пальцы сами собой собрались в кулак, охватывая рукоять воображаемого оружия. Эх! Наган бы в руку, как в Гражданскую, и Революционную Справедливость вместо Уголовного Кодекса! Он зажмурился, представляя, как бы это все здорово получилось, но…
— Здравствуй, товарищ!
Алексей Григорьевич судорожно вздохнул, расслабил пальцы и открыл глаза.
В дверях, уже прикрытых за собой, стоял незнакомый человек. Гость, бойко сделав два шага, на третьем запнулся, щекой задергал. «Глаза разглядел», усмехнувшись про себя, подумал хозяин.
Догадывался кадровик какие у него глаза — то ли красные, как у вурдалака, то ли розовые, как у вареного порося. Только на гостя, оказывается, не они впечатление произвели, а скорее пепельница. Не дожидаясь приглашения, гость по-хозяйски пододвинул стул с гнутыми ножками, а пепельницу — в сторонку, подальше.
— Принимай на работу, товарищ начальник.
Не дождавшись ответа, гость протянул бумагу и аккуратно положил перед хозяином.
Алексей Григорьевич машинально опустил взгляд.
Слепой текст на казенной сиреневой бумаге припечатывали сразу две печати — круглая, с гербом СССР и треугольная, внутри которой теснились буквы.
— Вы кто? — спросил, наконец, Алексей Григорьевич, отодвинув бумаги. — Зачем?
— А меня вам товарищ Глазычев направил. Сказал, что заболел ваш буфетчик. Что нужно…
— Не заболел, — поправил его Алексей Григорьевич. — Ногу сломал. Гопники, чтоб их…
— Ну вот, — сказал гость. — А я буфетом заведовал… Я самого товарища Васнецова обслуживал. Третью конференцию представителей беднейшего крестьянства! Яйца пашот восемьдесят две порции! Цветная капуста и шашлыки по карски.
Он победоносно потряс в воздухе воздетым пальцем.
— Какие шашлыки?
Сильно сжав голову руками, хозяин провел руками по лицу, стирая усталость и плохое настроение.
— Ничего не понимаю…. Так… Давайте сначала и по порядку, товарищ. Кто вы?
— Я? Пустозеров Апполинарий Петрович. Я к вам не Христа ради пришел — по направлению.
— Кем направлены?
Вертя головой по сторонам, гость нежданный удивился его непонятливости.
— Да вот же ж бумаги… Биржей труда Краснопролетарского района! Буфетчик я…
Туман округлых фраз крутился в голове кадровика, ворочался неподъемными валунами. Он поморщился, понимая, что не в силах внятно сказать человеку, что от него хочет. Наконец выдавил из себя:
— Ну давайте-ка, объясните мне…
— Сейчас, момент, — сказал тот, сообразив что-то. — Смотрите вот…
Палец его ткнулся в сероватую бумагу, пробежал по строчкам, уперся в синий круглый оттиск.
— Вот печать, вот подпись… А вот и я сам!