Он махнул в сторону полуразрушенного бункера, рядом с которым стояли люди в форме.
Профессор оживился. Бункер как две капли походил на его собственный, что остался в Свердловске.
— У вас это тоже было проблемой?
— Было, слава Богу…
Верно угадав настроение гостя, мистер Годдард спросил:
— Я вижу все это, — он провел рукой. — Не радует?
— Отчего же? — вежливо ответил профессор, — этой техникой вы можете гордиться. Меня тревожит другое. То, что мы сегодня планируем совершить даже не полумера а…
Он не нашел нужного слова и показал кусочек ногтя.
— Это вот что. Если б мы прямо сегодня могли стартовать к Луне!
Наблюдая, как последние рабочие по решетчатым фермам спускаются вниз и оттаскивают подальше шланги, не согласился.
— Не думаю, что это что-либо изменило бы. Мы ведь до сих пор не знаем, где лежит золото. И вообще я уверен, что то, что должно случиться, случается тогда, когда это нужно Господу! Бог любит Америку!
Профессор предпочел не спорить.
— Ну и замечательно… Вы вот что мне лучше скажите. Сегодня-завтра мы доберемся до станции и убедимся, что она не работает. Для Президентского спокойствия ваши ребята, наверное даже взорвут там чего-нибудь…
Мистер Годдард бросил быстрый взгляд на русского, но тот смотрел в сторону. Там нещадно трещащие трактора оттаскивали в сторону огромную цистерну.
— Станет в этом случае Америка воевать с СССР?
— Этот вопрос вам лучше задать мистеру Вандербильту.
— Его мнение я уже знаю. А что думаете вы?
После недолгой заминки мистер Годдард ответил.
— Не знаю.
… Чуть в стороне, перед полуразрушенным бункером — свидетелем какой-то ранней неудачи мистера Годдарда — стоял полковник Воленберг-Пихотский. Профессора, увлеченные своими химерами, не обращали на него внимания и он мог рассматривать их без опасения прослыть невежливым человеком. Ему нужно было поговорить с Годдардом, но с ним был этот чертов большевистский профессор… Вот хоть убейте — не верил полковник перебежчику. Он и сам не мог бы объяснить почему, но — не верил…
— Порридж!
— Да, сэр!
Полковник одобрительно глянул на молодцевато расправившего плечи сержанта. Парень себя показал с самой лучшей стороны. У большевиков был — не сломался, с Президентом беседовал, когда медаль получал и там не оплошал…
— Знаете его?
Он кивнул в сторону профессоров. Сержант быстро сообразил о ком идет речь.
— Конечно, сэр. Видел на станции…
Несколько секунд они наблюдали, как профессора что-то показывали друг другу, протыкая пальцами американское небо.
— Как думаете, Порридж, это большевик?
Прищурив глаз, сержант присмотрелся к профессору. Это там, на станции, когда от его слова зависела жизнь, этот русский казался страшным, а тут… Походил он больше не на злодея из комиксов, а на аптекаря, что держал аптеку на соседней улице его родного города. Порридж вспомнил вкус ванильного мороженного…
— Не знаю, сэр. Не думаю…