Обалдевший от осеннего тепла шмель закружил вокруг журналиста. Тот ловко сбил его шляпой в траву и ногой придавил. Мокро хрустнуло.
– Это смотря кто… Кто хлеба досыта, кто славы всемирной, а кому и мыслей возвышенных достаточно.
Почувствовав какую-то подковырку в ответе, пастух возразил.
– Ну, положим, на голодное брюхо и мысли в голове разбегутся… А если вообще?
– Вообще?
Хитринка ушла и из глаз и из голоса товарища.
– Наверное, свободы.
– А вот и нет! – довольно, словно этого ответа и ждал, возразил пастух. – Свобода сама по себе не нужна.
– Что ж тогда?
– А справедливости! Каждый хочет, чтоб мир вокруг него был устроен по справедливости.
– Знать бы, что это еще такое – справедливость…
Он чуть отстранился, улыбнулся. Вид у него заделался такой, словно к чему-то прислушивался.
– Мастак ты, Михалыч, загадки загадывать.
Михалыч даже обиделся слегка. Он, понимаешь, душу нараспашку, а этот еще и улыбается.
– Вот скажи мне, мил человек, при старом режиме была справедливость? – с задором спросил пастух.
Петрович снова посмотрел на часы, даже поднес их к уху.
– Нет, ты ответь, была?
– Не было… – как-то вскользь, словно не о главном говорили, ответил Петрович.
– А вот врешь! Была! Только не для всех.
Где-то далеко родился звук, словно стая комаров снялась с ближнего куста и направилась к ним…
То ли гул, то ли гром нарастающий прокатился в высоком бледно-голубом ноябрьском небе.
– А сейчас, стало быть, для всех? – странно улыбнувшись, спросил новый товарищ. – «С южных гор, до северных морей»?
– И сейчас не для всех. Только тогда справедливость для царя да попов, да для чиновников с офицерами была, а сейчас она крестьян да рабочих касается. Сам посуди, кого в России больше.
– «Справедливость», – укоризненно протянул газетчик. – А вот товарищ Карл Маркс считает, что все дело в прибавочной стоимости.
– В справедливости, – упрямо повторил пастух. – Русскому человеку справедливость подавай, да все поровну чтоб… Я как сообразил, за что большевики борются, так сразу в красные партизаны подался – за крестьянскую справедливость воевать. Вот тебе и ответ…
Гул в небе сделался явственнее, и городской гость повеселел.
– Думаю, ошибаешься ты, Михалыч. Справедливость материя тонкая. Она-то как раз офицеров да бар, да студентов недоучившихся интересовала. А рабочему да крестьянину что-то посущественнее подавай…
Он подмигнул и наклонился к портфелю.
– Ты что, Петрович, думаешь, народ в революцию поверил оттого, что хлебушка у него было не досыта? Нет, шалишь, брат! Народ тринадцать лет назад за большевиками пошел, потому что большевики путь к справедливости указали.
Пастух прищурился, ожидая умного ответа, и дождался.