Мичман Загорузкий, которому не досталось ни места, ни оптики, сказал так, что услышали все.
– Не хочу оказаться пессимистом, господа, но очень это похоже на торпедную атаку…
– Там же люди, – возразил профессор.
– Ну и что? – отозвался совершенно хладнокровно князь, отбирая у него бинокль. – Если человек предан долгу и присяге… Вы разве не слышали о брандерах?
Мичман из-за спины спросил:
– А что ракеты?
– Продолжают встречное движение…
– В таком случае, если, конечно, это не дружественный визит, то, скорее всего, это не торпеды, а действительно брандеры..
Никто не сказал ничего, и моряк пояснил:
– Они пристыкуются, запалят фитили и вернутся на свои ракеты… «Запалят фитили» – это, сами понимаете, аллегория.
Движение ящиков определилось. Вытянувшись цепочкой, они двигались к станции. Князь озабоченно опустил бинокль. Лучше всего для того, чтоб обратить в бегство гостей, подошел бы «Архангел Гавриил», но его-то как раз и не было. Корабль отбыл на Землю за припасами и новостями. Оставалось надеяться только на себя.
– Профессор, вы можете сбить гостей нашим аппаратом?
Господин Кравченко, не отрывая бинокля от глаз, отозвался.
– Не уверен.
– Давайте-ка, профессор, без интеллигентщины. Просто да или нет?
– Так вот сразу – нет. Объясню почему: нет времени на подготовку. Его нужно перенастроить. Сами знаете, что аппарат сориентирован для удара по Лондону. Хотя попробую…
– Попробуйте, профессор… Попробуйте… Пусть Лондон еще немного поживет, не догадываясь о наших планах. Господа офицеры! К шлюзу!
Чтобы не терять воздух при выходе в Пространство, станцию оборудовали двумя маленькими шлюзами, в которых мог разместиться человек в скафандре, только сейчас время было дороже воздуха, и десант выбирался наружу через главный шлюз, в какой входили грузовые корабли.
Сейчас он пустовал.
Шумно торопясь, офицеры влезали в скафандры-ящики, доставшиеся им в наследство от строителей-пролетариев.
– Без спешки, господа. Без спешки… – напутствовал князь, сам суетливо разбираясь с перепутавшимися рукавами. – Оружие не забывайте. Стрелять только по моей команде. Точнее, только после моего выстрела.
Слава богу, у них было чем встретить незваных гостей!
Похоже это было больше не на оружие второй четверти двадцатого века, а на кулеврину начала семнадцатого – толстый короткий хобот, закрытый тонкой мембраной, а снизу – упор, напоминавший более всего ножку от венского стула… На земле вполне можно было бы обойтись без упора, однако стрелять без него в невесомости решился бы только сумасшедший. Силой отдачи стрелка унесло бы на Луну, если не дальше.
Князь дождался, пока товарищи загерметизируются, и открыл шлюз. Станция чихнула, выпустив наружу облако пара пополам с пеплом.
Придерживаясь обшивки, они переползли вперед и неуклюже, но более-менее связанно выстроились в линию, перекрыв направление подлета американцев, прижавшись спинами к обшивке «Святой Руси». Мир перед ними делился полукругом земного диска на две части. Слева вверху – чернота неба, справа – пестрая Земля. На фоне облачных полей, покрывших Австралию, американские ящики казались неподъемно тяжелыми.
Князь, хоть и знал, что голос его никуда не уйдет, все-таки скомандовал, поднимая руку вверх:
– Внимание!
По спине скользнул торжественный холодок. Не страх, но понимание причастности к Истории. Первая схватка новой эры! Еще нет ни тактики, ни стратегии, только злость, только сила…
Показывая, что делать, Гагарин уперся в станцию, направив загороженное тонкой мембраной жерло в сторону приближающихся…
Да уж не друзей, конечно, – врагов.