Генсек отложил карандаш и сцепил пальцы перед собой.
– Мы собираем сведения. Весь аппарат внешней разведки и Коминтерна задействован на это.
Сталин, щурясь, смотрел на чекиста, но Менжинский выдержал взгляд. Слишком велика и густа была задействованная агентурная сеть. Что-нибудь да попадется… Сталин эту уверенность уловил.
– Что ж… – сказал Генеральный секретарь тоном ниже, – надеюсь, что даже если все это правда, у них хватит ума не ударить по нам нашим же оружием…
Орбита Земли. Станция «Знамя Революции»
Июнь 1930 года
… Внутренние стены станции оказались склепаны не из легированной стали, а из обычного стального листа, того, что шел на паровозы. Малюков сразу же вспомнил ящики с маркировкой Коломенского паровозостроительного завода, что вез на «Товарище Троцком», и успокоился. Правда, на всякий случай он еще простукал стены и постучал ногой по полу. Деготь, вися посредине пустой комнаты, смотрел на товарища с хмурым выражением лица, пытаясь найти повод для оптимизма.
Пока не нашел ни одного…
Они сидели в железном ящике, и как выбраться отсюда, не знал ни один из них.
Дёготь читал, что есть в САСШ такой престидижитатор – мистер Гудини, удивлявший публику всего мира удивительной способностью выпутываться из таких вот положений – сбегать из запертых и опутанных цепями сундуков, выбираться из смирительных рубашек и кандалов, из перетянутых цепями кожаных мешков, брошенных в воду… Вот этому, возможно, и удалось бы что-нибудь придумать с ходу, а им – нет.
Федосей под его взглядом продолжал выстукивать пол и стены.
От всего этого веяло монтекристовщиной самого дешевого разбора, только проблемы графа выглядели по сравнению с их проблемами детской задачкой на вычитание.
А попались они по-глупому…
Хотя как тут не попадешься? Кому могло прийти в голову, что на станции непонятно каким образом окажутся беляки. Мистика какая-то… Обскурантизм и поповщина!
«Иосиф Сталин», как всегда это случалось, вошел в створки причальных ворот, Дёготь открыл люк и…получил по голове. С Федосеем та же история. Высунул голову, получил по ней, отключился… Только вот оптимизма у товарища оказалось больше. Несколько минут Федосей еще вертел головой.
«Не иначе план побега измысливает…» – подумал Дёготь и как в воду глядел.
– Сбежать отсюда проще простого, – сказал старый товарищ. – Для этого всего лишь нужно повязать беляков, открыть ворота ангара, забраться в корабль и убежать…
Оптимизм в его голосе был какой-то не настоящий. Дёготь отчетливо недоверчиво промолчал.
– Сложна ли эта задача? – спросил Федосей. – Да, сложна! Выполнима ли? Безусловно! Помнишь, как говорил Феликс Эдмундович: «Раз нужно – значит, можно!»
Деготь вместо ответа только бровями шевельнул. Нужно-то нужно, только ведь железо вокруг и до Земли верст полтораста, да воздуху ни капли.
– Нет таких крепостей, которые не смогли бы взять большевики, – добавил Федосей.
Тут Деготь спорить не стал – одобрительно кивнул и вытащил из потайного кармана фляжку, просмотренную беляками при обыске.
– Осталось только придумать, как…
– Не думаю, что их тут много…
– Во всяком случае, их достаточно для того, чтобы захватить станцию, на которой работало почти пять десятков человек. Интересно, кстати, что с ними?
– Хороший вопрос…
Ни тот, ни другой не стали развивать эту тему. Оба знали, что творилось в Гражданскую, не понаслышке. Жалеть врагов тут было не принято, оттого и первым делом при смене власти победители учреждали комиссии по выявлению совершенных противной стороной зверств. Работы таким комиссиям всегда хватало.
– Во всяком случае, рассчитывать приходится только на себя.
– Если нам удастся добраться до…
– Я так понимаю, что одним «если» ты не ограничишься? Тогда имей в виду, что если в плане больше двух «если», то это не план, а утопия… Это закон природы.
– «Если» существуют в любом плане, – ничуть не смутившись, отозвался Федосей. – У тебя есть план без «если»?