– О, нет! Это скорее политическое заявление… Послание сумасшедших.
Редактор сразу потерял интерес.
– Если деньги в кассе, то объявление должно сегодня же появиться в газете… Сегодня же!
– Значит, печатать?
– Да!
Наборщик с облегчением повернулся, чтобы уйти, и эта легкость насторожила мсье Форитира.
– Нет! Погодите… Дайте мне взглянуть на эту эпистолу.
Гость выпустил листок, что держал в руках. Хозяин офиса повернул его к себе. Слава богу, объявление они написали по-французски.
«Обращение к народам и правительствам всех стран!
Политическая организация «Беломонархический центр» доводит до сведения всех заинтересованных лиц, что Божьим соизволением её боевым отрядом захвачена большевистская орбитальная станция «Знамя революции». По праву сильного станция переименована в «Святую Русь».
Взгляд его нырнул вниз, в конец.
«Мы отдаем себе отчет в том, что наши действия могут быть интерпретированы как начало войны, и принимаем на себя ответственность за это.
Наша цель – добиться восстановления в России монархической формы правления как единственного уклада, необходимого Русскому Народу для развития и процветания. Второй по значимости целью организации является восстановление Российской империи в границах 1914 года…»
– Так… Все ясно… Можете спокойно ставить эту чушь.
– Но…
Мадемуазель, привстав, наклонилась что-то подправить в своем железном звере.
– Ставьте, ставьте… Если мы начнем задумываться над тем, что пишут в объявлениях наши подписчики и читатели, нам некогда станет делать газету.
Он щелчком подвинул лист с текстом к коллеге.
– Это все ничуть не страннее, чем прошлонедельное объявление о наборе разных уродцев в «Цирк лилипутов»…Ну, помните, мы все еще смеялись. Печатайте и не забивайте голову ни мне, ни себе…
СССР. Москва
Июнь 1930 года
…Сталин волновался, и от волнения грузинский акцент стал заметнее. Волнение выдавали и руки. Правая, словно сама собой мягко пролетев над столом, поймала красный карандаш, которым вождь обычно правил документы, и стиснула его, словно рукоять оружия.
– Вы понимаете, что это значит?
Еще бы не понимать! Все Вячеслав Рудольфович понимал. Чем что грозит и стране в целом, и ему самому в частности…
– Пока это означает только одно. Со станцией нет связи. Вы знаете, это технические трудности, над которыми сейчас работает лаборатория Бонч-Бруевича в Нижнем. Мы не знаем, что там сейчас происходит. Единственно, что мы знаем наверняка, так только то, что корабль, отправленный к «Знамени Революции», не вернулся в положенный срок. Как это связано с обращением «Беломонархического центра», неизвестно…
– Вы думаете, это случайность?
В голосе Сталина Менжинский уловил скрип пружины раскрывающегося капкана.
– Не думаю.
– Нет? – переспросил Сталин. Глаза его нехорошо блеснули, и только тут чекист понял двусмысленность своего ответа и поправился.
– Товарищ Сталин! Через несколько часов я все буду знать точно.
– Каким образом?