Рутинная работа закончилась, передовую удалось-таки втиснуть в те шесть столбцов, что ей отводились, и даже рисунки у художника удались как никогда.
Теперь оставалось дождаться свежего номера, чтоб вычитать страницу объявлений и послать в тираж.
А пока ожидание новых событий можно было скрасить, любуясь новой машинисткой, мадемуазель Гаранской.
Вдобавок к коньяку и кофе захотелось раскурить сигару да вытянуть ноги и водрузить их на стол.
Американцы, верно, не дураки, что сидят так в своих офисах. Пусть вокруг кризис, а женскую красоту никакой кризис отменить не сможет.
Мадемуазель, кажется, почувствовала, что за ней подсматривает начальник, и начала кокетничать.
«Пригласить её в кафе? – подумал он. – А почему бы и нет? Что может помешать настоящему французу угостить красивую девушку чашкой кофе, если та и сама не прочь откликнуться на такой знак внимания? А потом немного потанцевать…»
Он представил, как она в танце ложится на его руку, а её локоны покачиваются в воздухе, скользя по безупречным плечам, и от предвкушения прикрыл глаза.
Когда его веки раскрылись, он увидел перед собой коллегу, главу наборщиков мсье Жака.
В руках тот держал лист бумаги, а на унылом лице пробегали отблески беспокойства.
«А вот с таким вот она танцевать ни за что не пойдет! – подумал мсье Форитир. – И кофе от него не примет!» От этой мысли газетчик исполнился внутреннего торжества.
– Что вам, Жак?
– Да я с этим объявлением от русских…
– Что там не так?
– Они выкупили треть рекламной площади.
Унылое лицо так контрастировало с беленькой шейкой и чудными каштановыми завитками прекрасной польки, что хотелось вытолкать коллегу взашей и окунуться в грезы. А действительно, почему бы и не в ресторан? Легкое сухое вино, оркестр играет «Шимми»…
– Странное какое-то объявление…
Господи! Ну вот неймется человеку…
– Деньги в кассе?
Недотепа загородил весь вид на работающих внизу девушек. Места другого не нашел?
– Да, но…
– Какие могут быть «но»?
Каждое мгновение, которое мсье Жак отнимал у редактора, делало его несчастным. «А после ресторана – в цирк! Жонглеры, гимнасты, наездницы…»
– Все в дело в тексте объявления, – промямлил он. – Они хотят…
– Какое мне дело до того, что они хотят? – уже серьезно злясь, спросил редактор. Пока он не смотрел на девушек, их красота, вместо того, чтобы радовать мужчин, бесполезно улетала в пространство. Чтоб ничего не пропустить, он отодвинулся в сторону. Мадемуазель Гаранская, изящно склонив голову, начала выстукивать что-то на своём «Ремингтоне». Рядом с громоздким лязгающим железом агрегатом она казалась укротительницей, щелкающей своим хлыстиком хищника по клыкам.
«Точно, в цирк! Ей понравится!»
– Слава богу мы живем в свободной стране и можем позволить себе печатать все что угодно, не оглядываясь на цензурные кабинеты.
Мысль, пришедшая редактору в голову, пригасила его раздражительность, и он заинтересованно спросил:
– Надеюсь, там нет ничего непристойного? Рисунков? Стихов?
Гость закатил глаза.