— Смерть из кулака?
— Да!
Елистрей покрутил в руках какой-то кафтан, непонятно как попавший ему в руки и отбросил его за ненадобностью. — Я сам еле ушел от них… Я! Еле улетел! Они ворвались в терем Алчедара и разгромили там все…
Руки сами собой нашли кувшин вина и ополовинили его в дареный князем золотой кубок.
— Зачем?
Елистрей, борясь с волнением, хлебнул из кубка, покачал его. Золотая тяжесть приятно оттягивала руку. Не раздумывая, он сунул его в мешок. Мало ли как дело повернется.
— Зачем им было лезть к вам, если принцессу вы не захватили?
— У нас остались какие-то вещи этих девиц.
— Странно. В вещах есть что-то ценное?
— Мелочи. Старые тряпки… Немного золота, еда…
— И все?
— Вообще-то они пришли не только за этим. Они искали одежду Святогора.
Циндал в Шаре поднял брови, прося объяснений.
— Это местный богатырь непомерной силы. Жил очень-очень давно…
— Зачем?
— Не спросил… — с явной издевкой ответил Елистрей. — Честное слово, не до того было…
— Сейчас они где?
— Да вот не знаю…
— Даже не знаю, что тебе посоветовать… — медленно произнес Цареградский маг.
Елистрей криво усмехнулся и совсем уж собрался сказать, что в советах не нуждается, но шар погас, а царьградец исчез.
…Погасив Шар, Циндал откинулся в кресле и принялся в задумчивости похрустывать пальцами.
Ай-яй-яй, как интересно получается!
Неужели это опять те самые, о которых он и слышать бы не хотел?
Не у всякого мага хватит смелости публично признать поражение, поэтому то, что не так давно случилось с магами Вечного города, приходилось домысливать. Понятно, что все свои неприятности (а смерть троих не самых слабых в их мире магов самое малое тянуло на катастрофу) они списывали на случай и подлость противников, но все-таки разговоры о неких славянских воинах, приложивших к этому руку, ходили. Уж не об этих ли? А ведь вполне может быть и о них… И спросить уже не у кого — Вечный город молчал, словно говорить там было некому.
А может, так оно и есть?
Перебирая мысли как четки, Циндал поставил перед собой другой Шар.
Тот еще плевался внутри себя искрами, а колдун уже нетерпеливо покачивался на неудобном табурете, ожидая, когда из-за огненных росчерков выплывет голова Сарса.
— Что случилось? — наконец спросил тот, проталкивая слова сквозь зевок. За его спиной мелькали чьи-то руки-ноги, взлетали покрывала, слышался женский смех. Почувствовав, куда устремлен взгляд коллеги, он досадливо попенял:
— Если б ты знал, насколько ты некстати!
— Правда всегда кстати. Что у тебя в Киеве?