Степняк насторожился. Руки непроизвольно дернулись, словно хотели что-то проверить.
— Все нормально там. Как и обговаривали. А что?
Циндал не стал отвечать.
— Чем они могут снять заклятье?
— Только кровью.
— Любой?
Степняк оскалился.
— Ну, если хотят, чтоб княжество обезлюдело…
Циндал смотрел на степного мага, а у того задорно вздернутый уголок рта пополз вниз, а брови начали становиться похожими на склоны рядом стоящих холмов. К его чести он быстро сообразил, что имеет в виду цареградский маг.
— Они ищут сильную кровь?
— То-то и оно!
— Ты их перехватил? — Сарс стал деловитым и резким. — Где они?
— Нет. Не перехватил. Они в княжестве Алчедара. Знаешь?
— Знаю такого. Там же кажется этот…
Степняк пощелкал пальцами, вспоминая.
— Елистрей… — помог ему Циндал. — Как раз сейчас я с ним и говорил. Он еле ушел от них. Так что думаю, твоя помощь будет не лишней.
— А сам ты что? — подозрительно спросил маг.
— У меня тут своих дел хватает. Принцесса, понимаешь, пропала…
Коллега в шаре понимающе покивал и исчез.
Поднявшись с табурета, маг прошелся по комнате, повернулся на каблуках. В дверях, у самого входа стоял, неподвижный как фидиево изваяние, посыльный с вытянутой рукой.
Словно упрекая себя в забывчивости, колдун хлопнул себя по лбу.
— Очнись!
Фигура скорохода дрогнула, он тряхнул головой, сбрасывая наваждение и сбросив наваждение, продолжил фразу:
— Басилевсы хотят знать, не видел ли ты сегодня принцессу Анну?
…Вечер этого многотрудного дня выдался невесёлый. Ковры слетелись на поляну перед заветным камнем и сошедшие с них люди расселись в траве.
— Решайте, девоньки, можете лететь куда хотели. Не получилось у нас, — сказал Гаврила, будто это нуждалось в пояснениях.
— Ну, видишь, как получилось-то — развел руками другой Гаврила. — Нет ваших узелков у князя. Теперь нет. И волшебника тоже нет. Искать его нужно.
— Нет абрикоса — нет и косточки, — цветисто выразился хазарин. Второй Исин для чего-то, видимо не захотел уступить самому себе в галантности, добавил:
— Нет кочана — нет и кочерыжки!
Остальные Исины тоже как-то подозрительно заволновались, но Гаврила остановил их попытку выразиться еще более цветисто.